Эдна Бьюканан - Тени прошлого

— Ужин готов!

Назарио испуганно поставил флакончик на полку, второпях опрокинув шеренгу таких же, стоявших рядом. Он попытался удержать их, но только испортил все дело. Несколько флакончиков со звоном упали в раковину. Звук был как у стеклянных шариков, рассыпавшихся по плиточному полу. Назарио сжался от ужаса.

К счастью, они не разбились, но изрядно вымокли. Назарио завернул кран и стал вытирать их полотенцем с вышитыми бабочками. От удара колпачок одного из флаконов соскочил, и кроваво-красный лак вылился в раковину. Детектив торопливо вытер ее полотенцем с бабочками.

— Так вы идете? — спросила Кики из-за двери.

— Да-да, одну минуточку.

Назарио сунул полотенце под кран, но от холодной воды лак только затвердел. Он скомкал полотенце, но оно было слишком мокрым, чтобы запихнуть его в карман. Детектив в панике посмотрел по сторонам. Неужели у нее нет фена? В конце концов он спрятал полотенце в корзине под грудой белья.

Когда он открыл дверь ванной, перед ним, скрестив руки на груди, стояла Кики в фартуке.

— Нашли что-нибудь интересное?

Назарио растерянно молчал.

Кики посмотрела на его руки.

— Вы что, мазались моим лаком? — недовольно спросила она.

— Нет, — ответил детектив, проследив за ее взглядом.

Ярко-красный лак предательски блестел на подушечках пальцев и в лунках ногтей.

— Он упал, и я попытался его поднять, — смущенно пробормотал Назарио.

— Я поймала вас за руку. В буквальном смысле слова, — заявила Кики без улыбки.

— Извините. Сила привычки.

— Вы хотите сказать, что всегда роетесь в шкафах у посторонних людей?

— Я работал в службе по борьбе с наркотиками.

— Видно, не слишком успешно.

— Я был неплохим специалистом, и это стало моей второй натурой. Мне очень жаль.

— Мне тоже. Как это печально — подозревать всех без разбора. Вы должны проводить больше времени с нормальными людьми, в своей семье.

— У меня нет семьи. — Он обреченно пожал плечами.

— Нет семьи? Это еще печальнее. Пойдемте за стол, а то все остынет.

В столовой играла музыка. На столе стоял рис с овощами и толстыми сочными креветками. Они выпили шардоннэ «Ла крема». Назарио ел молча, смакуя пишу.

— Расскажите же что-нибудь, — прервала молчание Кики.

Детектив улыбнулся.

— Что случилось с вашей семьей? — спросила она.

— Меня отправили самолетом в Майами, когда мне было шесть лет. Мои родители планировали прилететь позже, но Кастро отменил все рейсы. Больше я их не видел. Отца арестовали, и он умер за решеткой как политзаключенный. А вслед за ним умерла и мать.

— Вам было всего шесть лет? Кто же о вас заботился?

— Все мое детство прошло в сиротских домах, католических приютах и приемных семьях.

— Вам, наверное, пришлось нелегко.

Он пожал плечами, пережевывая рис.

— Мне не хватало привычной еды и родного языка. Я не говорил по-английски, а туда, где говорят по-испански, меня не посылали. Но то же самое пришлось пережить тысячам детей. В общем, нам жилось неплохо.

— А я выросла в большой и шумной семье, — сказала Кики, кладя вилку на стол. — Даже не могу себе представить, как это расти одному.

— Со мной все было в порядке, — уверил ее Назарио. — Особенно когда я вернулся в Майами и поступил на службу в полицию.

— А вы не жалеете о своем выборе?

— Нисколько, — ответил он без малейшего колебания. — Это удивительная профессия. Узнаешь все стороны жизни: одни стреляют в тебя, а другие любят и приглашают в дом; одни хотят убить, а другие угощают пирогами и мечтают, чтобы их дети выросли похожими на тебя. А есть и такие, которые метят на твое место. Даже не с чем сравнить. Но интереснее всего нераскрытые убийства. Уж это задача так задача.

Кики пила вино, молча глядя на него.

— Иногда труднее найти свидетеля, чем убийцу. Люди умирают, переезжают, их след теряется. Многие свидетели предпочитают оставаться в тени и не хотят, чтобы их тревожили.

Когда убийство только что произошло, время работает против нас. Если через двое суток оно все еще не раскрыто, то скорее всего преступника так и не найдут. Но с какого-то момента время начинает работать на нас. Сообщники, которые раньше покрывали друг друга, ссорятся. Влюбленные расстаются, семейные пары распадаются. Преступникам часто хочется излить кому-нибудь душу. В конечном счете время работает на нас.

— Знаю, как это затягивает, — отозвалась Кики. — Когда я писала диссертацию, меня потрясли те, кто пришел сюда до нас. Джулия Татл, Карл Фишер, Джон Коллинз, майор Фрэнсис Лэнгорн Дейд… сколько еще безымянных героев, первопроходцев, романтиков и негодяев. Я обожаю копаться в прошлом и публиковать статьи в исторических журналах. Так я узнала о капитане Нолане и убийстве его сына. Как ни странно это звучит, но порой я знаю об умерших гораздо больше, чем те, кто был знаком с ними при жизни.

— Я тоже, — тихо произнес Назарио.

— В какой-то степени мы занимаемся одним делом.

— Но цели у нас разные. Я работаю на правосудие.

— Но история тоже очень важна. Ведь без прошлого нет будущего.

Кики была потрясена, услышав о мертвых младенцах. Назарио попросил ее сохранить это в тайне: пресс-релиз еще не вышел, и детективы надеялись допросить свидетелей до того, как эта история получит огласку. Самым шокирующим для нее стало открытие, что Пирс Нолан оказался вовсе не тем примерным семьянином с развитым чувством гражданского долга, каким его все считали.

После его смерти прошло не так уж много лет, и многие из знавших его людей были еще живы. Он никогда не давал ни малейшего повода для сплетен, тем более для скандальных разоблачений.

— Насколько я знаю, он был безупречен во всех отношениях, так что его смерть стала настоящей трагедией, — серьезно сказала Кики. — Он снова мог бы стать губернатором и повлиять на судьбу нашего города и штата.

— Но вряд ли кто-то мог подбросить этих младенцев в его подвал. Вполне возможно, он вел двойную жизнь.

Кики взяла его большую руку своими тонкими пальчиками.

— Сейчас принесу жидкость для снятия лака.

Несмотря на не слишком приятный запах, он с удовольствием наблюдал, как она протирает ватным кружком его пальцы. Они пили за прошлое, за правосудие и за Майами, пока не кончилось шардоннэ. А потом пошли выгуливать собачек.

— Вы возьмите Ферджи, — распорядилась Кики, вручая ему поводок. — Она у нас главная. А Ди — настоящая принцесса: не любит ходить по мокрой траве, боится намочить лапы.

Как и полагается особам королевских кровей, у собачек были пурпурные поводки.

— У меня никогда не было собаки, — улыбнулся детектив, когда вся компания отправилась на прогулку.

— У вас и сейчас ее нет. Я вам ее не отдам.

— Я и не заметил, что уже третий час, — сказал Назарио, когда они подошли к ее дому.