Эдна Бьюканан - Тени прошлого

Истинные масштабы ее деятельности стали известны только в начале восьмидесятых, через двадцать лет после ее смерти. Вся эта история вылезла наружу, когда рожденные в ее клинике и усыновленные дети выросли и потянулись в Майами на поиски своих биологических матерей. В отличие от официально усыновленных детей, которые всегда могли получить документы о своем рождении и усыновлении, у этих бедолаг такой возможности не было.

Никаких документов не существовало. Элизабет Уэнтворт начисто стирала прошлое, проставляя в метриках имена усыновителей под видом настоящих родителей. Таким образом заметались все следы.

Именно этим обстоятельством объяснялась ее чрезвычайная популярность среди незамужних матерей и супружеских пар, мечтавших усыновить ребенка. Молодые незамужние девицы вовсе не желали, чтобы кто-нибудь узнал о том, что в пятидесятые — шестидесятые годы считалось позором. А приемных родителей вполне устраивало, что к ним не будут соваться назойливые социальные работники или мамаши, которые вдруг надумали забрать своего ребенка обратно.

Слух о клинике Уэнтворт распространился подобно лесному пожару, и вскоре она стала самым известным центром неофициального усыновления.

Родители со всех уголков страны посылали малолетних беременных дочерей на «каникулы» в Майами, после которых девочки возвращались домой загорелыми и стройными. Бездетные пары приезжали домой после отдыха на побережье уже счастливыми родителями, со свидетельством о рождении ребенка.

Через пару десятков лет тонкий ручеек искателей семейных корней превратился в мощный поток. Как выяснилось, доктор Уэнтворт успела провернуть несколько сотен незаконных усыновлений.

Приемные дети даже создали инициативную группу по поиску записей доктора Уэнтворт, но так ничего и не нашли. Она не вела никаких записей.

Тогда они обратились в прессу, и на свет выплыли скандальные подробности этого дела. Доктор Уэнтворт платила полицейским из управления Майами, чтобы они прикрывали ее подпольный бизнес. Более того, если новоиспеченная мамаша проявляла нерешительность, когда приходило время расставаться с младенцем, полицейские тут же сажали ее в автобус и выдворяли из города.

Позднее лицензионная комиссия объявила, что прекращает выдачу лицензий врачам-натуропатам.

Доктор Уэнтворт начинала свою карьеру еще в те времена, когда аборты были запрещены, и ее неоднократно арестовывали и привлекали к ответственности. Потом она устроила на втором этаже своего большого дома палаты для рожениц, а на первом разместила кабинет и клинику.

Именно там ее и нашли забитой до смерти. Ей только что исполнилось тридцать девять. Все свои секреты она унесла с собой в могилу.

— Возможно, мы напали на след, — предположил Берч. — Если только между ней и Ноланом была хоть какая-то связь.

— Они были одного возраста, — сказал Назарио, — а Майами был тогда большой деревней. Они должны были знать друг друга.

В некрологе Уэнтворт говорилось, что ее девичья фамилия была Раминг и что она была разведена. Окончила среднюю школу в Майами.

Как и Пирс Нолан. В библиотеке «Майами ньюс» имелось собрание старых школьных ежегодников с фотографиями учащихся.

— Aqui esta! [9] Вот они! ( исп .) — воскликнул Назарио.

Оказалось, что Элизабет Раминг и Пирс Нолан учились в одном классе. На одной из фотографий красивый мужественный Нолан играл в футбол, на другой — Элизабет Раминг маршировала в военной форме, высоко подняв жезл. На странице, посвященной выпускному балу, за воздушными шарами, лентами и другими танцующими можно было заметить и их.

Но потом Пирс Нолан уехал учиться в колледж, воевал, встретил в Нью-Йорке прекрасную аристократку, привез ее в Майами и стал отцом семейства.

А Элизабет Раминг получила диплом натуропата, занялась врачебной практикой и вышла замуж за человека по имени Дональд Уэнтворт, но через некоторое время развелась с ним.

Мальчик и девочка, двадцать два года назад вместе танцевавшие на выпускном балу, были убиты в Майами в августе 1961-го с разницей в один день.

— Вы что, вчера вечером пошли развлекаться дальше? — озадаченно спросила Эштон Бэнкс.

— Не совсем, — ответил Стоун, потирая покрасневшие глаза. — Я сидел на работе и писал протоколы.

Взяв напрокат машину, Эштон поехала в офис атторнея штата, где переговорила с прокурором округа Майами-Дейд Джой Салазар.

— Я нашла протоколиста, который запишет показания вашей бабушки, — сообщила она Стоуну.

После короткого разговора с лейтенантом Эштон снова подошла к столу Стоуна. Бледная и злая, Райли примчалась в управление сразу же после перестрелки и всю ночь провела в тщетных попытках вычислить нападавшего.

— Простите, но вы, видимо, забыли упомянуть, что в вас ночью стреляли.

— Так вы же не спросили, — пожал плечами Стоун. — Ничего страшного не произошло. Никто не пострадал.

— Значит, теперь я каждый день должна интересоваться, не стреляли ли в вас накануне? Вы жаловались, что ваша бабушка не слишком разговорчива. Теперь понятно, в кого вы пошли. Ну, и что выдумаете по этому поводу? — мрачно спросила Эштон.

— Да могло быть все, что угодно. Приняли за кого-то другого, или просто попал под бандитские разборки. А может, освободился кто-то из моих бывших подопечных и решил меня достать. Или какой-нибудь придурок купил себе новую игрушку и решил попугать проклятых копов.

— Но вы же не были в форме. — В ее больших глазах застыла тревога.

— Это ведь Майами. Газетчики уже пронюхали про это дело, но поскольку никто не пострадал, а утренний номер уже ушел в печать, большой сенсации не будет. Наш пресс-секретарь обещал не упоминать моего имени. Только не говорите ничего бабушке. Хорошо?

— Ладно, — нахмурилась Эштон. — Ваш лейтенант говорит, что это может быть связано с нашим расследованием. Вы не думаете, что…

— Думаю.

Они посмотрели друг на друга.

— Ваша бабушка сможет дать показания сегодня? Я думала взять их в офисе атторнея, но если ей удобнее говорить дома, мы сможем это организовать.

— Я у нее спрошу.

Стоун потянулся к телефону, но тут раздался звонок.

Сняв трубку, Стоун подмигнул Эштон:

— Это ваш дружок Эйза Андерсон.

Но когда Эйза начал говорить, улыбка сползла с лица Стоуна. Он махнул Эштон, чтобы она взяла трубку параллельного телефона.

— Рад, что застал вас обоих, — деловито произнес Андерсон. — Хочу вам кое-что сообщить. В целях безопасности я организовал негласное наблюдение за подозреваемыми. Всех троих сейчас нет на работе. Рон Джон Купер, Эрнст Ли Эванс и его сын Уэсли Эванс, полицейский сержант из того же управления.

Эштон Бэнкс широко открыла глаза.