Эдна Бьюканан - Тени прошлого

Те два случая произошли за три дня до убийства Элизабет Уэнтворт.

— Все совпадает, — заметил Берч.

— Трагедия в том, что несколькими месяцами раньше то же самое случилось в Нью-Йорке, — вздохнул старший медэксперт. — Когда там запретили продавать эту модель холодильника, их стали поставлять во Флориду.

Лорейн Пламмер сказала, что не сможет давать показания в доме своей дочери, и назначила детективам встречу в Детском музее на острове Уотсон. Она пришла туда вместе с внуками — мальчиком лет десяти и двумя маленькими девочками. Недавно открывшийся музей звенел от взволнованных детских голосов.

Детективы вместе с располневшей Лорейн и ее младшей внучкой Кортни поднялись по спиральной лестнице на вершину Замка грез — живописной двухэтажной башни, украшенной мозаичными плитками с изображением русалок, резвящихся рыб и морских раковин.

С верхнего этажа они могли наблюдать за двумя другими детьми, играющими внизу. Брэндон ловил рыбу в огромном баке с водой. В руках у него была магнитная острога, которой он метко разил скользящих под водой пластиковых рыб с установленными на носу магнитами.

Семилетняя Стеффи прогуливалась по детскому супермаркету, толкая перед собой маленькую тележку, в которую она складывала рыбу, капусту и морковь.

На верхнем этаже начинался спиральный спуск, по которому непрерывно съезжали визжащие от восторга дети. Потом они снова карабкались наверх, чтобы в очередной раз прокатиться на пятой точке.

Лорейн Пламмер предложила внучке присоединиться к ним.

— Иди, дорогая. Это совсем не страшно.

Девочка заковыляла к спуску, но у самого края в нерешительности остановилась.

— Я боюсь, — прошептала она.

Лорейн встала со скамейки.

— Пит, иди поиграй с малышкой, а мы тут пока поговорим с ее бабушкой, — попросил Берч.

— О чем речь!

Берч с Лорейн издали наблюдали, как Назарио подошел к девочке и, что-то сказав, взял ее за руку.

— Я не могла встретиться с вами у дочери, — начала Лорейн, заметно нервничая. — Мои дети очень любят отца и все ему рассказывают. До сих пор не понимаю, зачем я вернулась к нему после того, как отдала ребенка. — Она грустно взглянула на Берча. — Вы действительно думаете, что один из этих младенцев наш?

— Ваш бывший муж согласился на генетическую экспертизу. Скоро мы это узнаем.

— Мне всегда хотелось верить, что у него хорошая семья и любящие родители. Я молила Бога, чтобы отец его не нашел. Он ведь его много лет разыскивал.

Берч кивнул.

— Вы его боитесь?

— У него ужасный характер. Он всегда был таким. Какой-то одержимый. Вы знаете, что он всегда ест одно и то же на завтрак, обед и ужин?

— Вы шутите.

— Увы, нет, — печально улыбнулась Лорейн. — Утром это шесть клубничин, ломтик дыни, полчашки овсяной каши, половина банана, два тоста из зернового хлеба и две чашки чая «Липтон». На обед — три кусочка жареной говядины, четверть фунта индейки, три ломтика сыра, яблоко, шесть грецких орехов, кисточка винограда и чашка кофе «Фолджерс».

— Про ужин можете не рассказывать.

— В этом меню ничего нельзя было менять. Никогда. Боже упаси, если у нас кончились бананы, или я не достала клубники, или подала ему кофе другой марки. И потом он очень расчетлив, — с дрожью в голосе сказала она. — Постоянно все просчитывает. И если не получает чего-то в тот срок, который он для этого установил, то взрывается, как петарда.

— То есть вы хотите сказать, что он довольно педантичен.

— Слишком мягко сказано. К примеру, край рулона туалетной бумаги всегда должен быть загнут под определенным углом, как это делается в гостиницах. Иначе он впадает в безудержную ярость. Жить с ним — все равно что находиться рядом с бомбой замедленного действия. Я всегда его боялась. Да и сейчас боюсь.

— Чего же вы боитесь?

— Я разошлась с ним, потому что опасалась, что он меня убьет. Потом несколько раз обращалась в суд, чтобы меня оградили от его домогательств. Он постоянно преследовал меня, пытался выяснять отношения на улице, на моей работе. Меня несколько раз увольняли из-за его скандалов. Как-то раз он сломал мне три ребра. В молодости у меня были длинные волосы, и он часто хватал меня за них и выволакивал из кровати или из машины, тащил вниз по лестнице. Это было очень больно и унизительно. Если бы не дети, я бы давно уехала куда-нибудь подальше, где бы он не смог меня найти.

— Если он так издевался над вами, то почему его любят ваши дети?

Она грустно улыбнулась:

— Ралф обладает большой силой убеждения. Он всегда настраивал детей против меня. Когда они были маленькими, он рассказывал им, как я отдала чужим людям их маленького братца. И говорил, что их я тоже отдам, если они мне надоедят. Но главное, что привязывает их к отцу, — это деньги. Он богат и ничего для них не жалеет. У меня же ничего нет. Когда его арестовали, дети так на меня ополчились, что я была вынуждена отказаться от обвинения. Слава Богу, что мне еще разрешают видеться с внуками, — прошептала Лорейн. — Раз в месяц я приезжаю на денек к дочери. Завтра уеду обратно в Бока.

— Вы знаете, что мы расследуем убийства доктора Уэнтворт и Пирса Нолана?

— Да, — прошептала она, глядя в пол.

Вокруг слышались звонкие крики детей. Назарио все еще уговаривал Кортни съехать вниз. Но несмотря на все увещевания, девчушка по-прежнему колебалась.

— Не бойся, зайчонок. Мы скатимся вместе.

С этими словами Назарио подхватил ребенка на руки, посадил рядом с собой, и они понеслись вниз.

Через минуту они уже поднимались по лестнице.

— Держись за перила, малышка.

— Ты друг моей бабушки?

— Да.

— А как тебя зовут?

— Пит.

— А что ты делаешь?

— Охраняю вот таких маленьких девочек, чтобы с ними ничего не случилось.

— Как охраняешь? — застенчиво улыбнулась она.

— Сажаю плохих дяденек в тюрьму.

— А он кто? — спросила крошка, указывая на Берча.

— Он сержант, мой начальник. Мы с ним вместе работаем.

Забравшись наверх, Кортни села на край горки и с криком «Смотри!» бесстрашно съехала вниз.

Назарио присоединился к Берчу и Лорейн.

— Теперь она не будет бояться. Жаль, что я уже вырос. Так здорово прокатиться с горки, — сказал он.

— Мы как раз говорили о докторе Уэнтворт и Пирсе Нолане, — пояснил сержант.

— Одно могу сказать, — осторожно начала Лорейн. — Всякий раз, когда Ралф впадал в ярость, он намекал на какой-то свой поступок в прошлом. Бросал мне в лицо обвинения. Сначала он говорил: «Ты не знаешь, что мне пришлось сделать из-за тебя». Позже стал повторять: «Ты знаешь, на что ты меня толкнула. Из-за тебя погибли люди. Это твоя вина. Можешь радоваться». Если газеты писали об убийстве Нолана, он обязательно говорил: «Читала новости? Довольна собой? Теперь можешь спать спокойно». Когда мы проезжали мимо бывшей клиники Уэнтворт, он не упускал случая спросить, не хочу ли я заглянуть туда и посмотреть, где это произошло. Он никогда не входил в подробности, а расспрашивать я боялась. Но я ничуть не сомневалась, что это его рук дело. Он способен на что угодно.