Евгений Константинов - Рисунки Виктора Кармазова

— Можно тебя на минуточку?

— Чего-чего? — возмутилась, девушка, но, узнав бумажник, прикусила нижнюю губу.

— Я все знаю и все видел вчера вечером, — он взял ее за руку и притянул к себе. Она податливо прижалась к нему грудью, и Шурик, глядя на нее сверху вниз, сразу почувствовал себя очень важным и деловым.

— Что ты хочешь? — на ее глазках мигом навернулись слезы.

— Поговорить надо.

— Прямо здесь?

— Нет. Лучше без свидетелей. И главное — чтобы Ирина нас не заметила.

— Ты ничего ей не скажешь, правда? — всхлипнула Коротышка. — Я тебя очень прошу. Я для тебя все сделаю…

— Тихо, — перебил Шурик. — Встречаемся в половине одиннадцатого в парке, у самолета. Все, иди, — и он подтолкнул девушку к выходу…

К памятнику-самолету, темным силуэтом выделявшемуся на фоне неба, Шурик подошел минут за десять до назначенного срока. Сколько раз вместе с Андреем он наперегонки забегал вверх по наклонной плоскости постамента, чтобы ухватиться за хвост самолета и потом, семеня мелкими шажками, спуститься обратно! Затея эта была опасна — на узком для двоих постаменте можно было запросто потерять равновесие и свалиться с пятиметровой высоты. Но „возбегание на летящую смерть“ стало традицией.

„Надо же было свое первое свидание с девушкой назначить под „летающей смертью“, — усмехнулся Шурик. — Хотя свидание не любовное, а деловое, но все равно…“

Совсем рядом мелькнул огонек сигареты. Коротышка не опоздала.

— Давно ждешь? — тихо спросила она, приблизившись.

— Недавно, — Шурик помахал рукой, развеивая дым. — Тебя как зовут?

— Вообще-то Катя.

— А меня Шурик. Пойдем вон туда, под горку. Там скамеечка есть, и нам никто не помешает.

— Принес? — спросила Катя, когда они остановились у скамейки под нависшей над обрывом липой.

— Принес. Вот, — Шурик показал бумажник.

— Что ты хочешь за него?

Шурик молчал, не зная с чего начать. Вдруг она шагнула к нему, прижалась грудью, точно так же, как в кинотеатре, потом поднялась на цыпочки и влажно поцеловала в губы. Шурик не успел опомниться, а Катя уже опустилась на корточки и проворно расстегнула ремень на его брюках…

Потом он долго сидел на скамейке под липой расслабленный и счастливый. „Вот я и стал мужчиной, — думал Шурик. — Как же это было здорово! И какая же Катька молодец, как она все умеет делать! Расскажу Андрею — завидовать будет. А может, не поверит. Правда, если сказать, что за полученное удовольствие я отстегнул пару сотен рублей, он, наверное, посчитает меня совсем свихнувшимся…“»

Виктор хорошо помнил истринский кинотеатр. В начале каждого месяца у главного входа вывешивали большую афишу со списком фильмов на дневной сеанс, билет на который стоил всего десять копеек. Большая часть фильмов особого интереса не вызвала, и зрителей оказывалось хорошо если четверть зала. Зато, когда показывали про индейцев, спартанцев или мушкетеров, в кинотеатре неизменно был аншлаг. На вечерние сеансы почти всегда приходилось отстоять очередь, особенно если показывали такой фильм, как, к примеру, «Табор уходит в небо».

Он нарисовал на чудесной страничке очередь в билетные кассы и среди других — Ирину, Коротышку, себя — сразу за девушками, а немного позади — Шурика. Прежде чем сделать последний штрих, задумался.

Посредством чудесной странички он воплощал себя в своей же юности уже три раза, при этом, так или иначе, входил в контакт с одними и теми же людьми. Однако Таня не узнала его ни на танцплощадке, ни во время якобы случайной встречи на ночной истринской улице. Не то чтобы не узнала, а по ее же словам, впервые видела. Как не узнал и Андрей, набросившийся на него с кулаками, словно между ними не было инцидента на пляже.

Напрашивался вывод, что воплощения его теперешнего в себя же семнадцатилетнего в городе Истра конца семидесятых, как бы раздваивают описываемые в рукописи события. Там, где появляется он, история меняется, а затем, после стирания рисунка, возможно, и вовсе обрывается. А там, где его нет, то есть в оригинале рукописи, история продолжается без всяких изменений.

Во время своего третьего воплощения Виктор подобрал бумажник, украденный Коротышкой из кармана Ирины, следовательно в той, параллельной истории Шурик его не нашел, а значит, у него не было повода искать встречи с Коротышкой. Но, сообразуясь с текстом рукописи, Виктор нарисовал его, стоящим в очереди: значит, бумажник у Шурика, значит, он подойдет к Коротышке после сеанса, покажет ей бумажник, назначит встречу…

Да, в рукописи ничего не изменится, но должно измениться в новой истории. На рисунке у семнадцатилетнего Виктора, стоявшего в очереди за билетами на фильм «Табор уходит в небо» в руках появился пухлый бумажник. В конце концов, Шурик может и без свидания с Коротышкой обойтись, он запал на Ирину, вот пусть к ней и подкатывает.

Домой к Никите он так и не пошел, решил сказать Антону, что не застал друга дома и только напрасно прождал его на крыльце. Оказалось, что пока Виктор в лесу, истребляя комаров, читал рукопись и рисовал, Никита сам пожаловал в гости к незрячему.

— Витек! — как всегда обрадовался тот. — Антон сказал, что ты за мной пошел. Получается, разминулись. Огородами, что ли передвигался?

— На полдороги что-то живот прихватило, пришлось в лесок забежать, — нашелся Виктор. — Потом пришел к тебе, а дверь закрыта. Дай, думаю, подожду…

— А мы в это время почти весь твой коньяк усугубили. Но ты не расстраивайся, пузыречек я принес, — Александр кивнул на холодильник. — Охлаждается.

— Это правильно, — одобрил Виктор. — Ну, мужики, за встречу?

— Что там у тебя в папочке? — поинтересовался Никита, когда трое друзей допили остатки коньяка.

— Рукопись одного моего знакомого писателя. Непризнанного. Называется «Тайна нефритового голубя».

— Какая такая тайна может быть у голубя, да еще и нефритового? — удивился Никита.

— Да мало ли какая тайна, — не дал ответить Антон. — Ты, Витек, лучше скажи, там про любовь или не про любовь?

— Вообще-то, по большому счету, там все про любовь.

— Это хорошо, — улыбнулся Антон. — А то все эти детективы, фантастика или упаси господи, мистика — фигня, небывальщина.

— Не, — возразил Никита, — детективы бывают очень даже ничего.

— А я фантастику люблю, — сказал Виктор. — Правда, не ту, где космические корабли бороздят просторы… Мне больше про пришельцев нравится, а еще больше — про машину времени, про параллельные миры. Мистику бы тоже почитал, только мало ее у нас издают. Вот недавно «Альтиста Данилова» достал, — отличная вещь!

— Про что? — одновременно спросили Антон и Никита.

— Тоже, кстати, про любовь. Только про любовь демона к обычной девушке, живущей в современной Москве.