Марина Серова - Принцип неверности

— И что из этого?

— А то, что Хрыкин не настолько кассовый певец… Ты, например, хоть раз слышала, чтобы на Пугачеву было совершено покушение? Или на Винокура? А ведь они — звезды!

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — опять начала закипать я.

— Ладно, объясню, не дам тебе дурой помереть. Дело в том, что многие певцы и артисты, желая создать себе некий имидж, специально устраивают всякого рода скандалы и сенсации. И очень внимательно следят, чтобы эта информация — якобы случайно — угодила в прессу. Причем желательно в «желтую». Так вот, Хрыкина и Погорельцова подозревают в том, что они создали и старательно поддерживают некий эпатажный тип артиста-мученика. Дескать, нашего дорогого певца хотят убить, он постоянно попадает в какие-то истории!

— То есть ты хочешь сказать, что на самом деле никаких покушений нет и не было?!

— Ну да, что-то в этом роде. Кстати, я тут просмотрел региональную прессу и выяснил, что, как правило, они ловко кидают твоих коллег.

— Как это?

— Схема, судя по всему, отработана до совершенства и действует безотказно. На последнем концерте, в финале, на Хрыкина совершено покушение, которое можно назвать удачным. Допустим, он получает какое-нибудь увечье. Телохранителю из местных объявляют, что он не справился со своими обязанностями, и отказываются выплачивать всю сумму, говоря, что хватит с него и аванса.

— Ты хочешь сказать, что его калечат по-настоящему, а он на это соглашается?! — изумилась я, вспоминая субтильного Хрыкина.

— Вот в этом-то я как раз и сомневаюсь…

— В чем именно?

— В том, что калечат по-настоящему. Ни в одном городе он ни разу не обратился за помощью в больницу.

— И кто же все это подстраивает?

— А ты не догадываешься?

— Слушай, прекращай меня злить своими ребусами! Представь себе, не догадываюсь!

— Начальник службы безопасности и продюсер. Им это выгодно напрямую.

— Чем же?

— Да всем! Популярность Хрыкина держится в пределах нормы, диски с его записями продаются, денежка капает. Что еще нужно для того, чтобы достойно встретить старость?

— Выходит, меня все это время водили за нос?! — Чувствуя, как в моей душе с новой силой начинает клокотать злость на всю эту околомузыкальную шайку, проговорила я.

— Выходит, так, — охотно согласился Олег.

— Эх, я им устрою!..

— Ничего ты им не устроишь, — твердо заявил Котехов, — пока у тебя на руках не будет железных доказательств всего, о чем я тебе рассказал. Но, даже получив эти доказательства, ты рискуешь не отомстить им, а, наоборот, поднять их популярность.

— Каким образом?

— Это долго объяснять. Погорельцов — старый шоуменский жучара. Все твои откровения он обернет в свою же пользу. Дескать, провинциальная дуреха, взявшись не за свое дело, чуть не погубила известного певца, а теперь пытается выбить из нас деньги.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю: выжать из них максимум денег. Поверни дело так, чтобы они на чем-нибудь прокололись. Тогда они пойдут…

— Так, ладно, не учи меня. Это я и без тебя знаю и умею делать, — взглянув на часы, я заторопилась. — Все, мое время вышло. Дуй в свою студию. Если ты мне потребуешься, я тебя найду.

— Вот всегда так, — притворно заворчал Котехов. — То обещают мои же собственные уши мне скормить, да еще и в сыром виде, то посылают без всякой благодарности за ценную информацию!

— Не переживай, — улыбнулась я. — Не такой уж я и зверь лесной. Позволю тебе твои уши не только поперчить и посолить, но даже и поджарить.

Не слушая, что он мне ответит, я быстро зашагала в сторону Дома культуры.

Перед тем как вернуться в гримерку к Хрыкину, я успела заскочить в электроцех и договориться со старшим осветителем об одной маленькой услуге. Он согласился помочь мне сразу же, как только увидел в моих руках хрустящую зеленую купюру.

Хрыкина в гримерке я не застала. По словам одного из охранников, он пошел в душ, а потом собирался чем-нибудь перекусить. От нечего делать я плюхнулась в кресло и вытянула ноги.

Значит, эти милейшие господа артисты решили сыграть со мной в не слишком-то честную игру? Что ж, посмотрим, кто кого!

Размышляя о том, что, если человек предупрежден о предстоящих неприятностях, он уже наполовину выиграл, я бесцельно рассматривала комнату. Взгляд мой случайно зацепился за какую-то бумажку, валявшуюся под стулом. Я машинально подобрала ее и развернула. Это был вкладыш-аннотация от мази финалгон. Странно, кому могла потребоваться мазь, которая служит для снятия болей при ушибах и растяжениях? Да к тому же не самая лучшая. Насколько мне не изменяла память, от этого финалгона кожа начинает зудеть и чесаться. Длится это «удовольствие» часа два. Быстро открыв дверь гримерки, я окликнула охранника.

— У кого-то приступы остеохондроза или ушибы? — улыбаясь как можно более милым образом, поинтересовалась я.

В ответ он вытаращил на меня глаза.

— С чего ты взяла?!

— Да вот, смотрю, мазь финалгон кто-то купил, — я показала ему вкладыш.

— Понятия не имею, — пожал он огромными плечами. — Во всяком случае, у меня и у всех остальных с поясницей и со всем остальным — полный порядок.

— А кто-нибудь заходил в комнату за это время?

— Никто не заходил.

— И ты никуда не отлучался все это время?

— Слышь, ты чего ко мне пристебалась? Галушко вообще запретил нам с тобой общаться! Сказал, что уволит, на хрен.

— Не уволит, — решила я сыграть с ним ва-банк. — Я тебе скажу, только ты пока — никому. Лады?

Я поманила парня пальцем и воровато оглянулась по сторонам. Он послушно наклонился, подставив ухо.

— Вовику давно не нравится Галушко! Он решил отделаться от него после этих гастролей и приглашает меня на его должность.

— Да иди ты! — недоверчиво покосился на меня охранник. — Гонишь?..

— Не хочешь верить — не верь, — повела я плечами. — Я, кстати говоря, уже подбираю свою команду, так что смотри…

Парень продолжал смотреть на меня недоверчиво, но какие-то мысли у него в голове зашевелились.

— А куда он Вадима денет? — спросил он наконец.

— Тебе не все равно? — продолжала я играть свою роль. — Пойдет винный склад охранять. Там ему самое место! Он, по-моему, до такой степени пропитался коньяком, что вполне сможет замаскироваться под бочку с этим напитком.

Шутка сработала, охранник улыбнулся и поддакнул мне:

— Это точно! Он в последнее время трезвым вообще не бывает. Я вот только, знаешь, чего не пойму?

— Чего?

— А как же Вовик Вадима выгонит? Они же вроде бы родственники какие-то…

— Ну, это не моя забота, — отмахнулась я. — Вовик мне обещал, значит, примет меры. А то ведь сам знаешь, что может быть после того, как он меня… как мы с ним… Ты меня понимаешь? — я состроила масляные глазки.