Марина Серова - Принцип неверности

Выдав ему все это, я дала отбой и совсем отключила телефон. Пусть побесятся. Им это полезно.

Управившись со своими делами, я взглянула на Хрыкина и поразилась той перемене, которая произошла с ним за эти несколько минут. Лицо его посерело и вытянулось.

— Что-нибудь не так? — спросила я, примерно зная, что именно его так шокировало.

— В какую аварию? — пролепетал Хрыкин. — По сценарию ничего этого быть не должно…

— По какому сценарию? — быстро спросила я.

— Что? — переспросил Хрыкин. — Какой сценарий? Это неважно. Но никакой аварии быть не должно!

— Слушай, Хрыкин, колись по-хорошему, а то ведь я брошу всю эту бодягу, и выбирайся тогда из этого дерьма, как знаешь.

— Да отстань ты от меня! — вдруг закричал он. — Ничего я тебе не скажу! Поняла меня? Ничего!!!

— Твое право, — обозлилась я. — Но тогда пеняй на себя и свою глупость, а также на тупость и упрямство.

Хрыкин обиженно засопел.

— Мне надо сначала самому разобраться во всем, — проворчал он спустя некоторое время.

Оставшийся путь до гостиницы мы молчали.

Хрыкин, едва оказавшись в номере, закрылся в спальной комнате, заявив, что не желает меня видеть. Пришлось мне скучать в большой комнате. Не могла же я, в самом деле, бросить объект охраны! Это было бы непрофессионально.

Как я и ожидала, Погорельцов и вся эта гоп-компания застряли где-то в пробке. Пришлось ждать их часа два. Приехали они злые, как сто чертей. Галушко, увидев меня, буквально затрясся от ярости. На мгновение мне показалось, что он кинется на меня с кулаками. Внутренне я приготовилась к схватке, но ее не последовало.

— Была бы ты мужиком, я бы тебе показал, — процедил он сквозь зубы.

— Попробуй, — предложила я спокойно.

Галушко стрельнул в меня испепеляющим взглядом, но развивать скандал не стал. Видимо, по дороге в гостиницу они обсуждали мою дальнейшую участь. Погорельцов прошелся по комнате, как лев по клетке, и, резко остановившись передо мной, заговорил, чеканя каждое слово:

— В свете сегодняшних событий, уважаемая Евгения Максимовна, я вынужден отказаться от ваших услуг. Вы не координируете своих действий с нашей службой безопасности, никому не желаете подчиняться, действуете самостоятельно. Вполне возможно, что вы большой специалист в своей области, но это не дает вам права своевольничать и срывать запланированные ранее мероприятия. Мне очень жаль, что мы не смогли найти общий язык.

— Вы, Владимир Алексеевич, можете говорить все, что вам взбредет в голову, — делая совершенно невинное личико, заявила я. — Но вся проблема состоит в том, что нанимали меня не вы, а добрейший Илья Семенович! Поэтому только он и может принимать решения о моей скромной персоне. Но он не станет расторгать со мной договор. И вовсе не потому, что так сильно симпатизирует мне, а потому, что ему не хочется мотаться по судам. Я верно излагаю, Илья Семенович?

Арчиров принялся суетливо поправлять галстук. Очевидно, ему до чертиков хотелось послать меня куда подальше, но перспектива хождения по судебным процессам в качестве ответчика ему тоже не улыбалась. Москвичам-то что, они приехали — и уехали. А вот он тут останется. И договор со мной подписывал тоже он. Значит, весь спрос с него одного.

— Понимаете, Евгения Максимовна, — забормотал он, — ваше поведение неадекватно. Оно противоречит всем общепринятым стандартам…

— Не мямлите, а говорите толком, — раздраженно перебил его Погорельцов. — Вы собираетесь расторгать с госпожой Охотниковой договор в одностороннем порядке или нет?

Арчиров съежился под его взглядом и затравленно посмотрел на меня. Я сделала совершенно невинное выражение лица и заговорщически подмигнула ему. Просто так. Без всякого намека. Очень уж он жалко выглядел, и мне захотелось его подбодрить. Видимо, он понял это по-своему.

— Вы сами все слышали, юридических оснований для расторжения договора у меня нет. Так что уволить ее я не могу, — тихо проговорил Арчиров.

— Тряпка! — сочно раздалось из того угла, где сидел Галушко. Начальник службы безопасности устроился в кресле и лениво потягивал коньяк из плоской фляжки.

— Да пошли вы все, знаете куда! — взвился вдруг директор арт-агентства. — Вы тут крутите каждый свое, а мне потом за всех отдуваться. Надоели!

Громко хлопнув дверью, он выскочил из номера.

— Вы уж простите меня, Владимир Алексеевич, — как можно более невинным тоном проговорила я, — что доставила вам столько хлопот. Просто я привыкла делать свою работу на «отлично». Честное слово, я не хотела доставлять вам неприятности. Когда вырубили свет, я подумала, что таким образом хотят дезорганизовать охрану, ну и решила принять, так сказать, удар на себя…

Нет, все же во мне погибла неплохая актриса. По мере того как я говорила, при этом изо всех сил стараясь выжать на глаза слезу покрупнее, лицо у Погорельцова смягчалось.

— Не стоит плакать, Евгения Максимовна, — мягко проговорил продюсер. — Мы все сегодня устали. Последние события выбили меня из привычного ритма. Для вас все это скоро закончится, а вот нам…

Он многозначительно посмотрел на Галушко. Тот неопределенно хмыкнул и отвернулся.

— И еще: вы не хотели бы поработать у нас? Только не торопитесь с ответом. Подумайте. Время еще есть.

Я не стала ничего говорить, только покивала согласно головой и, продолжая хлюпать носом, пошла к выходу. Меня никто не останавливал. От порога я вдруг обернулась и как бы между прочим поинтересовалась:

— Тут по радио передавали, что Хрыкин попал в аварию. Говорят, его в больницу увезли…Но ведь мы с ним нормально добрались до гостиницы! Без приключений и аварий. Не знаете, откуда у них такие сведения? Может быть, с вами что-нибудь случилось по дороге?

Продюсер и начальник СБ переглянулись.

— Нет, ничего. Вообще не понимаю, откуда это сообщение взялось! Во всяком случае, я никуда не звонил.

— Ну, ладно, раз так, бог с ними, с этими журналистами.

В коридоре гостиничного этажа я немного задержалась. Благодаря моей невинной хитрости я услышала кусочек разговора Галушко и Погорельцова.

— Ты что, серьезно хочешь взять ее в команду?! — это Галушко.

— Я еще не пропил все мозги, как некоторые. Пусть эта провинциалка задерет нос! От таких предложений начинает кружиться голова, и человек совершает ошибки.

— Что ты хочешь сказать? По-твоему, она — хороший профи?

— Профи, Вадим, плохим не бывает. Одно из двух; либо эта Евгения Максимовна действительно специалист своего дела, либо ей крупно везет.

Подслушивать дальше было опасно. В коридоре в любой момент мог кто-нибудь появиться. Пришлось мне пойти к лифту.

Выходя из гостиницы, я вдруг вспомнила, что весь день ничего не ела. Решение возникло совершенно спонтанно. Я завернула в бар гостиницы. И нос к носу столкнулась с Арчировым. Директор был здорово пьян. Всегда удивляюсь, как это люди умудряются так быстро напиваться? Казалось бы, только что он был трезв как стеклышко, а через минуту — хоть на простынях его выноси.