Валентина Демьянова - Страсти по Веласкесу

Наткнувшись на мой откровенно изумленный взгляд, Елена опомнилась и, стараясь скрыть смущение, зачастила скороговоркой:

— Сколько ни плати этой прислуге, они все равно не желают добросовестно выполнять свою работу! Ленятся лишний раз тряпку с веником в руки взять. Пользуются тем, что я дома бываю редко, и совсем распустились. Завтра же уволю всех к чертовой матери!

Выпалив все это на одном дыхании, Елена немного успокоилась:

— Как ни прошу их обращаться с цветами осторожно — все впустую. Дня не проходит, чтоб ветку не сломали или горшок не перевернули… А для меня эти растения как дети. За каждое — сердце болит.

Инцидент вроде бы и незначительный, но он разрушил хрупкое очарование задушевной беседы, и мы с Еленой обе это почувствовали. Не глядя мне в глаза, она холодно поинтересовалась:

— На этом осмотр дома закончен или желаете продолжить?

Гера, само собой, ничего подобного не желал, и собрался было заявить об этом, но я опередила его, ответив за нас обоих:

— Продолжим.

Герасима мое заявление, естественно, не порадовало, но в спор он ввязываться не стал и безропотно поплелся следом за нами на второй этаж. Там, правда, он сразу же уселся на мягкий диванчик в холле и всем своим видом продемонстрировал мне, что не желает двигаться дальше, унижая тем самым красавицу хозяйку. Решив не тратить сил на уговоры, я просто прошла молча мимо подлого предателя.

Оттого ли, что у меня испортилось настроение, а может, потому, что смотреть здесь, в сущности, было не на что, но осмотр второго этажа завершился с молниеносной быстротой. Весь этаж был занят спальнями, сияющими чистотой и отличающимися друг от друга лишь цветом обоев да обивкой мебели. Исключение составила только одна комната. Она была значительно больше других, и в ней царил ужасный беспорядок. На кресле, что стояло рядом с огромным, во всю стену, платяным шкафом, был навален целый ворох женской одежды. Часть вещей, не удержавшись на вершине этого монблана, сползла вниз и теперь валялась на полу. Широкая постель была собрана и смята. На одной тумбочке у изголовья громоздилась гора глянцевых журналов, на другой стояла тарелка с огрызками фруктов и полная окурков пепельница. По ковру были разбросаны листы каких-то черновиков, на стуле, под прикрытие ажурного бюстгальтера, тосковал забытый хозяйкой мобильник. Долго любоваться изнанкой собственной жизни Елена мне не позволила. Не успела я просунуть голову в комнату, как она довольно бесцеремонно оттеснила меня в сторону и со словами:

— Гостей не ждала, — с треском захлопнула дверь перед моим любопытным носом.

Ее резкость меня не обидела. Во-первых, она была вполне объяснима, а во-вторых, мне хватило и несколько коротких мгновений, чтобы убедиться, что людей в комнате нет.

Посещение зимнего сада положительных результатов тоже не дало. Он был не слишком велик, и укромных мест, где можно было бы спрятать человека, в нем не имелось. И тем не менее, я честно обошла его по периметру, добросовестно заглядывая в многочисленные огромные вазоны.

В тот момент, когда я тыкала палкой в контейнер с неизвестным мне развесистым и до безобразия колючим растением, за спиной раздался полный недовольства голос:

— Может, хватит придуриваться? Ясно же, того, что ты ищешь, здесь нет и быть не может.

Это Герасим, не выдержав, притащился-таки следом и теперь взирал на меня полными праведного возмущения глазами. Я и сама отлично понимала, что он прав, но поведение приятеля, предательски переметнувшегося на сторону Елены, так возмутило меня, что я решила повредничать.

— Тут нет, но мы еще не осмотрели подвал, — задумчиво пробормотала я.

Честно говоря, вся эту тягомотина с обыском чужой квартиры мне уже порядком надоела, а перспектива лезть в холодный и сырой подвал и вовсе не прельщала, но ради того, чтобы проучить коварного Герасима, я в тот момент была готова снести любые неудобства.

Мои слова заставили Геру побледнеть от злости. На мгновение мне показалось, что беднягу вот-вот хватит удар:

— Издеваешься, да?

— Отнюдь! — с оптимизмом сказала я. — Просто пытаюсь честно довести дело до конца.

Конец зарождающейся склоке положила Елена, которая до того момента с отрешенным видом стояла в стороне.

— Подвала в доме нет.

— Вот как! Тогда и спорить не о чем, — покладисто согласилась я и направилась к выходу.

До порога квартиры мы дошли в полном молчании. Елена не скрывала своего недовольства и страстного желания поскорее расстаться с нежеланными гостями, Герасим всем своим видом демонстрировал сожаление по поводу доставленных очаровательной хозяйке неудобств, что же касается меня, так я была просто счастлива завершить этот тягостный и абсолютно ненужный мне визит.

Оказавшись на лестничной площадке, с облегчением пробормотала слова прощания и, не оглядываясь, заторопилась прочь. Сбегая по ступеням в холл, я слышала, как за моей спиной Герасим потерянно бормочет:

— Всего вам доброго, Елена. Извините за дурацкое вторжение. Никак не ожидал, что наш визит выльется в такой фарс. Если бы знал, что наша встреча обернется…

— Надеюсь, это была моя последняя встреча с вами обоими, — грубо она оборвала его причитания и с грохотом захлопнула бронированную дверь.

— Ну и чего ты добилась? — сердито прошипел Гера, едва мы оказались на улице.

— Я ничего не добивалась. Просто хотела убедиться, что девушки там нет.

— Ее и не могло там быть! Это просто Лизкины шуточки.

— С мной-то ей зачем шутить? Я ее один раз всего видела. В твоей койке и со спины.

— Ты просто не представляешь, какой у нее пакостный характер. Она всю эту кашу заварила мне в отместку. Сама слышала, мы с ней сегодня здорово поскандалили.

— Это я помню. Странно только, что скандалил с ней ты, а позвонила она мне. Я-то тут с какого бока? И еще интересный момент… Телефончик мой, кстати, она откуда узнала?

Гера презрительно фыркнул:

— Тоже мне загадка. Да в моей записной книжке нашла! Она ж любопытная, как сорока. Заняться нечем, вот и вынюхивает, подсматривает, подслушивает…

— Прекрасный портрет. Что ж ты с такой неприятной особой общаешься? Не проще ли с ней расстаться?

Гера досадливо поморщился:

— Пробовал, не получается.

— Что так?

— Да жалко в последний момент становится. Она, конечно, не подарок и своими штучками может кого угодно довести до белого каления, но, в сущности, неплохой человек. Все ее выходки и психозы только от обиды и одиночества. По большому счету, она никому не нужна. Матери нет. Отец ее, конечно, любит, но он всегда был поглощен бизнесом, на дочь времени не оставалось. А потом еще Елена появилась… Эта новая отцовская любовь Лизку вообще из колеи выбила.