Марина Рощина - Суд Джульетты

Ни в какой Серебряный Бор она, конечно, не поехала. Как миленькая поплелась на рабочее место и тут же была вознаграждена за терпение и труд. В монографии какого-то ученого, задавшегося целью описать все старообрядческие храмы на территории России, она нашла небольшое упоминание о часовне в Иванькове. Как оказалось, построена она в 1802 году на деньги купца И.В. Варфоломеева и принадлежала общине старообрядцев Филипповского толка. Больше ничего, за исключением маленькой сноски, в которой выражалась благодарность Станиславской М.П., старшему научному сотруднику Музея древнерусской архитектуры, за помощь и предоставленные материалы.

Аня Старцева, к стыду своему, имела весьма смутное представление о старообрядцах, основанное большей частью на репортажах о семье староверов Лыковых, которые регулярно печатались в «Комсомолке» в конце восьмидесятых века двадцатого, и потому знакомство с М.П. Станиславской могло оказаться для нее очень полезным.

За помощью Аня вновь обратилась к библиотекарше, и та, в глубине души проникшаяся симпатией к охочей до знаний студентке, с удовольствием помогла. Оказалось, что музей размещается совсем рядом, на Покровке, всего-то в пятнадцати минутах ходьбы. Взглянув на часы, Аня подумала, что поиск номера телефона Станиславской займет никак не меньше пятнадцати минут и потому разумнее поехать в музей прямо сейчас и во всем разобраться на месте. Кроме того, отказать по телефону гораздо проще, сославшись на нехватку времени и невозможность встретиться именно сегодня, в то время как репортер Старцева была решительно настроена прояснить тему как можно быстрее.

У Ани не было решительно никаких предчувствий, когда она со всех ног бежала в музей, сражаясь с жарой, встречным людским потоком и светофорами, нахально подмигивающими исключительно красным. Просто давным-давно девушка поняла: если хочешь добиться чего-нибудь в жизни — не ленись доводить начатое до конца, другого способа праздновать победу или оплакивать поражение просто нет.

Могущественную силу «корочки» журналиста «Репортера» Аня оценила, оказавшись на проходной музея. Бабушка-вахтер только руками всплеснула, узнав, какая дорогая гостья к ним пожаловала, и расцвела так, словно Аня приходилась ей родной внучкой и нагрянула специально для того, чтобы побаловать пирожками любимую бабушку. Роль пирожков исполняла коробка шоколадных конфет, купленная специально для умасливания охраны. На вопрос: «На месте ли историк Станиславская?» — старушка только руками замахала: «Что вы, что вы, она так рано никогда не уходит!» — и вызвалась сопроводить Аню прямо на место, по дороге сообщив, что газету «Репортер» они с дедом очень уважают, и только ей одной и верят, и даже хотели как-то раз отправить благодарственное письмо за полезный совет, как быстро избавиться от икоты, да все руки не доходят, «так что ты уж, деточка, передай кому следует большое наше стариковское спасибо!». Аня смущенно улыбалась, поскольку к заслугам этим никакого отношения не имела. Но помалкивала, чтобы не испортить праздник растроганной старушке.

— А как зовут Станиславскую? — Юной репортерше насилу удалось вставить словечко.

— Маргарита Павловна.

Старушка мигом переключилась на интересующую Аню тему и предупредила, чтобы Маргариту Павловну не боялась, так как «она только с виду суровая, а на самом деле добрейшей души человек и держится прекрасно, а ведь какое горе пережила, страшно подумать. Теперь только одна работа ее и спасает».

Несколько озадаченная напутствием, Анна робко поцарапалась в дверь и рискнула открыть ее, только услышав: «Войдите!»

В своем воображении она рисовала Маргариту Павловну солидной дамой в строгом костюме, очках и с папироской, в окружении толстых старинных книг и пожелтевших от времени документов. Из всего придуманного в реальной Маргарите Павловне оказалась только сигарета, причем держала она ее зубами в уголке рта, словно какой-нибудь двенадцатилетний балбес, только вчера выучившийся курить и добирающий себе авторитета в глазах старших такими выпендрежными штучками. Да и сама Станиславская, в джинсах, застиранной маечке и с непокорными каштановыми кудряшками, больше смахивала на подростка, нежели на серьезного ученого, специалиста в области старообрядческой культуры.

— Чему обязана? — не слишком приветливо спросила Маргарита Павловна. Она и не пыталась скрыть, что удивлена появлению в своем кабинете корреспондентки «Репортера».

— Я собираю материал для статьи… — промямлила Старцева и запнулась, поймав насмешливый взгляд Станиславской.

— Газета «Репортер» заинтересовалась старообрядчеством? Любопытно. Что ж, сделаем вид, что я поверила. И что же конкретно вас интересует?

— Вот. — Аня выложила на стол фотографии часовни, сделанные в разных ракурсах. — Меня интересует эта церковь. Кому она принадлежит и где можно разыскать настоятеля церкви?

Маргарита Павловна быстро просмотрела фотографии и пробормотала что-то вроде: «Да, плохо ее дело».

— Боюсь, это будет непросто, — вздохнула женщина. — Часовня все еще формально принадлежит старообрядческой общине, но ни настоятеля, ни прихода у нее нет по одной простой причине.

— По какой?

— Кофе хотите? — спросила Станиславская.

— Хочу, — кивнула Аня.

Станиславская высыпала в ведро пепельницу, полную окурков, достала чашки, банку растворимого кофе и сахарницу. Она не торопилась с ответом и украдкой разглядывала странную посетительницу, пытаясь понять истинную причину ее визита.

— Потому что община существует лишь формально, — наконец ответила ученая дама. — На самом деле в нее входит не больше десятка древних стариков и старух, которые просто не в состоянии ни физически, ни материально заботиться о часовне. Уже многие годы жизнь храма теплится еле-еле, службы проводились только по праздникам, но вскоре и этого не стало. Без внимания прихожан часовня пришла в упадок, ей угрожало полное разрушение, и поэтому два года назад ключ от нее был сдан государству. Увы, никаких изменений в лучшую сторону с тех пор не произошло. У власть имущих полно других забот. На культуру денег, естественно, не хватает. Еще пара лет — и часовню можно считать окончательно погибшей, так как разрушения примут необратимый характер. В первую очередь это касается бесценных старинных икон, которые постепенно гниют в условиях постоянной сырости и становятся добычей расхитителей. Это один из моих любимых храмов, — добавила Станиславская. — Что я только не делала, куда только не писала, требуя спасти уникальный памятник архитектуры! Увы, ответ один: «Денег нет! Ищите спонсоров!»

— Погодите. — Аня решительно ничего не понимала. — Вы уверяете, что часовня уже минимум два года необитаема. Но на самом деле… Может, в общине произошли какие-то изменения? Новое пополнение… Я не знаю, как правильно сказать, но факт остается фактом — жизнь в часовне возрождается. Я могу подтвердить: в прошлую пятницу в храме должно было состояться венчание. Оно, правда, не состоялось, но совсем по другим причинам…