Марина Рощина - Суд Джульетты

— С первого до последнего дня. Надежда, так звали Настину мать, страшно переживала предательство мужа, и с годами эта боль не стихала. Чтобы заглушить ее, она частенько прикладывалась к бутылке. Я не терплю пьяниц и могла в два счета выкинуть ее из квартиры, но не сделала этого только из-за Настеньки. Что сталось бы с ней на улице, ведь больше идти им было некуда. Настенька все это понимала и старалась, чтобы мать как можно реже появлялась у меня на глазах, — укладывала ее спать пораньше, выполняла всю домашнюю работу и при этом всегда улыбалась, чтобы никто не видел, как она страдает. Я пыталась вразумить Надежду. Убеждала, что жизнь не кончается из-за мужской подлости, что ей нужно вырастить и воспитать ребенка… Но она и слушать меня не хотела. Я чувствовала, что это плохо кончится, и в конце концов так и случилось. Однажды после очередной порции спиртного она легла спать и больше не проснулась.

— Что с ней случилось?

— Сердечный приступ. Умерла в тридцать семь лет, оставив свою единственную дочь круглой сиротой. — Анна Аркадьевна замолчала. Видимо, вернулась мысленно в тот страшный день.

— Сколько лет было Насте? — спросила Аня.

— Пятнадцать. Ее мать умерла, не оставив девочке ничего, кроме мелких долгов и кухонной утвари. Что ей было делать? Нашлись какие-то дальние родственники в Челябинске, которые вроде бы соглашались взять сиротку к себе, но она не хотела ехать за тридевять земель, к совершенно чужим людям. И тогда я подумала: а почему бы не оставить Настю себе? Я уже немолода, к тому же одинока, а она девочка смышленая, расторопная, честная, будет мне и помощницей и компаньонкой. К тому же обещала стать удивительной красавицей. Выйдет удачно замуж, и мне, старухе, не придется на старости лет корки сухие жевать. Если б вы знали, как она обрадовалась, когда я предложила ей жить по-прежнему. Руки мне целовала, обещала, что вырастет и отплатит мне за доброту и ласку.

— И отплатила? — поинтересовался Андрей.

— Мои предположения снова оправдались! — воскликнула старуха. — Но об этом чуть позже…

— Вообще-то мы в курсе, — начал было Андрей и тут же замолчал — Аня весьма чувствительно пихнула его ногой. Она очень боялась вспугнуть разговорившуюся старушку.

— После окончания школы я предложила ей поступить в институт. У меня есть кое-какие знакомства в академических кругах. Но Настя решительно отказалась. Она уверяла, что хочет годик-другой поработать, чтобы встать на ноги и не быть мне обузой. Голубку мою сильно угнетало, что она живет за мой счет. На самом деле Настенька словно предчувствовала, что жизнь ее будет короткой и образование, увы, ей не понадобится.

Анна Аркадьевна вытащила из рукава вышитый платочек и тщательно промокнула глаза. Аня и сама чувствовала предательское пощипывание в носу. История бедняжки тронула ее до глубины души.

— С утра она разносила почту, — продолжала старушка. — Днем продавала овощи с лотка, а по вечерам работала официанткой в кафе. И так каждый день, с утра до вечера, без единого выходного. Так много работать грешно. Человек создан, чтобы любить, наслаждаться жизнью, познавать себя, мир… А работать нужно совсем чуть-чуть, только для того, чтобы заработать на хлеб насущный. Я пыталась объяснить ей, но Настя только грустно улыбалась. Сейчас мне кажется, что она знала свое будущее и не суетилась. Потому как верила — все, что ей на роду написано, обязательно исполнится. Другие девушки из кожи вон лезли, чтобы понравиться мужчинам. А она ничего не делала. Просто шла однажды вечером с работы и встретила его.

Разговор постепенно принимал формат женских посиделок. Андрей скорчил трагическую гримасу, чтобы скрыть зевок, и покосился на Анюту. Та глаз не сводила с рассказчицы, будто слышала эту историю впервые.

— Признаюсь, я не сразу сумела в нем разобраться. Он показался мне высокомерным себялюбцем, холодным, расчетливым карьеристом, уверенным в собственной исключительности, а значит, и в безнаказанности. И я подумала: «Он разобьет моей девочке сердце и, не оглядываясь, пройдет по осколкам». Но время показало, что я ошибалась. Он оказался тем мужчиной, о котором мечтает любая, даже самая эмансипированная женщина. Мужчина, который подчиняет женщину себе, лишает ее воли, делает своей рабой и в то же самое время возносит на пьедестал и поклоняется как богине. Вас что-то беспокоит? — обратилась старушка к Ветрову, который что-то уж совсем извертелся.

— Если позволите, я выйду покурить, — извиняющимся тоном промямлил Андрей.

— Курите здесь, — великодушно разрешила Анна Аркадьевна, не подозревая, что повергла Андрея в полное отчаяние.

Но тут ему в голову пришла спасительная мысль.

— Вот незадача, зажигалку в машине оставил, — выкрутился он и решительно встал из-за стола.

Не тут-то было. Старушка царственным жестом усадила его место.

— Сидите, — приказала Анна Аркадьевна и вышла из гостиной.

— Ты чего? — недоуменно спросила Аня.

— Не хочу я в тысячный раз слушать эту романтическую историю, — ответил Андрей.

— По-моему, интересно, — пожала плечами Аня. — Если бы я не знала Мирошникова лично, то по рассказам бабушки точно бы в него влюбилась.

— Да? — оживился Андрей. — А как же Погодин?

— Что-что? — возмущенно переспросила девушка, но закончить не успела. С зажигалкой вернулась Анна Аркадьевна.

Ветров с удовольствием закурил и стал рассматривать зажигалку. Оригинальная вещица — выполнена в форме кинематографического дядюшки Оскара, к тому же раритетная, если, конечно, не подделка. Андрей где-то читал, что такие сувенирные зажигалки были выпущены фирмой «Ронсон» специально к пятидесятилетию самого главного киношного приза и входили в знаменитые «мешочки с подарками», которые по традиции вручаются всем участникам церемонии.

— …это было новое воплощение прекрасной любви Галатеи и Пигмалиона. Он любил ее, баловал, покупал красивую одежду, дарил дорогие подарки, но в то же время был требователен и строг: заставлял ее учиться, читать книги, изучать историю искусств и заниматься с утра до вечера. Он утверждал, что у Насти огромный артистический талант, и считал, что их ждет великое будущее.

— Настя хотела стать актрисой? — удивилась Аня. Почему-то Мирошников ничего об этом не говорил.

— Да. Точнее, он этого хотел. А она больше всего на свете хотела быть его женой. В тот день, когда он сделал ей предложение, Настя стала самой счастливой девушкой на свете. И я успокоилась. Будет, думала, теперь у Настеньки опора и защита до конца жизни. Только не знала, что конец так близок, — всхлипнула старушка. — Бедная моя девочка! Она так ждала этого дня, а выходит, ждала своей смерти, — заплакала Анна Аркадьевна.