Марина Рощина - Суд Джульетты

Она снова выудила из рукава платок и шумно высморкалась. Аня тоже украдкой вытирала слезы обрывком салфетки. И только толстокожий Ветров продолжал невозмутимо плести косички из бахромы скатерти.

— Впрочем, это было неизбежно, — решительно заявила Анна Аркадьевна. — И очень символично. История великой любви всегда заканчивается свадьбой. А продолжения у нее быть не должно. Неубранная посуда, грязные пеленки, ссоры из-за мусорного ведра и прочие бытовые подробности здесь неуместны. Эта страшная авария только поставила точку в красивой истории, — подвела она итог и трагически закрыла глаза.

От неожиданности Андрей уронил столбик пепла прямо себе в чашку. Он посмотрел на Аню. Ну да, разве ей до того? Сидит как ни в чем не бывало и хлопает мокрыми ресницами. Андрей деликатно покашлял и спросил:

— Простите, о какой аварии идет речь?

— Они попали в автомобильную аварию. Их мотоцикл на огромной скорости врезался в машину, которую вынесло на встречную полосу. Муж Насти погиб на месте, а она сама умерла чуть позже в госпитале. Я даже не смогла попрощаться с моей бедной девочкой — сама в это время лежала в больнице.

Тут уже и практикантка переполошилась и озадаченно уставилась на Андрея.

— А вы ничего не путаете? — осторожно спросила Аня.

— Я никогда и ничего не путаю, деточка, — надменно ответила старушка. — И потом, у меня сохранилась газетная вырезка. Если хотите, я могу ее для вас найти.

— Постойте. — Аня, кажется, начала понимать, в чем дело. — Это он? — Она достала из папки вырезанную из журнала фотографию Мирошникова.

Анна Аркадьевна нацепила очки и внимательно посмотрела снимок.

— Ну что вы. — Она вернула вырезку. — Этого человека я не знаю. Кирилл выглядел куда более эффектно.

— Кирилл?! — в один голос воскликнули Аня и Андрей.

«Вот баба-яга, — с раздражением подумал Ветров. — Все рассказала, и про Галатею с Пигмалионом, а то, что мужа Полуниной звали Кириллом, упомянуть забыла».

— А когда это случилось? — спросил Андрей.

— Когда? В мае прошлого года, — ответила старушка.

Что ж, теперь хотя бы понятно, почему Настя Полунина так тщательно скрывала свое прошлое. Просто чуть больше года назад она умерла.

— Прошу. — Анна Аркадьевна гостеприимно распахнула двери. — Вот здесь она и жила.

Со странными чувствами они вошли в комнату Насти. Комната как комната, вполне соответствует рассказу о жизни сироты: убогая старая мебель, на полу потертый коврик, основательно поеденный молью, несколько фотографий на выцветших обоях, настольная лампа в самодельном бумажном абажуре. Правда, несколько предметов нарушали общую гармонию. Огромных размеров телевизор с плоским экраном и стереосистемой, видеомагнитофон и музыкальный центр были явно чужими на этом празднике нищеты. Андрей подошел к этажерке, плотно заставленной видеокассетами в разноцветных коробочках. Ого! «Умберто Д.» Чезаре Дзаватини, «На последнем дыхании» Жан-Люка Годара, «Голубой ангел» с восхитительной Марлен Дитрих, почти весь Хичкок, режиссерский дебют модного нынче Ларса фон Триера «Элемент преступления», «Дикая банда» Сэма Пекинпы, кстати, самый лучший вестерн в истории кино, «Гибель богов» Лукино Висконти, «Ходячий мертвец» с Сьюзен Сарандон. Ничего себе репертуар! Одна классика, модных голливудских блокбастеров нет и в помине. Кто-то из этой парочки был большим киногурманом.

— Вы говорили, что Кирилл не сомневался в своем великом будущем. Он был кинорежиссером? — вдруг догадался Андрей.

— Учился на режиссера. А Настю готовил в идеальные актрисы. Он много занимался с ней. — Анна Аркадьевна кивнула на высоченную стопку книг на письменном столе. — Актерское мастерство, сценическая речь, хореография… Все происходило у меня на глазах. Кирилл не ладил с матерью и подолгу жил у нас. Однажды она приходила к нам. Нервная, истеричная женщина. Не любила Настю и была против их брака.

— Прекрасная видеотека! — похвалил Андрей коллекцию. — Вы позволите мне взять один фильм? Я ищу его долгое время. Перепишу и верну в ближайшие дни.

— Пожалуйста, — разрешила Анна Аркадьевна. Кириллу, увы, она больше не понадобится. А где искать его мать, я понятия не имею.

— Спасибо, — обрадовался Андрей.

Он опустился на колени, чтобы достать из нижнего ряда вожделенный «Забриски-пойнт», и вдруг увидел какой-то предмет, тускло поблескивающий в расщелине между этажеркой и письменным столом. Он пригляделся — ключ! Ключ зажигания от мотоцикла. Интересно, как он здесь оказался?

Поблагодарив старушку за вкусный чай и беседу, репортеры откланялись. Андрей взглянул на часы. Ни на какой банкет он уже не попадет. К счастью. Дома Наталья устроит жуткий скандал, но это пустяки по сравнению с перспективой два часа слоняться в душном зале в компании гостей профессора Белостоцкого, большинство из которых депутаты или их помощники, серые, ничем не примечательные личности и скучные собеседники.

— Тебя домой? — спросил Андрей, когда они сели в машину.

— Домой, — машинально кивнула Аня и вдруг воскликнула: — Андрей, я ничего не понимаю!

— Я тоже ничего не понимаю. — Андрей пытался развернуться на маленьком пятачке, заставленном машинами. — Но теперь хотя бы понятно, куда пропало тело из морга. Она просто ушла. Судя по всему, девица проделывает фокус не первый раз.

— По-твоему, это смешно? — с упреком спросила Аня.

— По-моему, нет. Но и ты не впадай раньше времени в мистическую панику. Я не верю в истории про ходячих мертвецов. Либо Настя Полунина не умерла, либо девушка, которая собиралась выйти замуж за Мирошникова, не Настя Полунина. Одно из двух. И лично я склонен предполагать первое.

— А как же Анна Аркадьевна? Она ведь твердо уверена, что Настя умерла.

— Анна Аркадьевна — милая женщина, которая готовит необыкновенно вкусный чай. Но к ее словам я бы относился очень осторожно. Слышала, что она рассказывала про психиатра Кандинского?

— Он пророчил ей блестящую медицинскую карьеру. Ну и что здесь такого?

— Только то, что великий российский психиатр Виктор Хрисанфович Кандинский скончался в 1889 году. Даже если предположить, что он решил приволокнуться за новорожденной девочкой и к тому же сумел заподозрить в ней будущее светило психиатрии, то и тогда любезной Анне Аркадьевне должно быть сто двенадцать лет. Неплохо она сохранилась, а?

Сомневаться в сведениях, предоставленных Ветровым, не приходилось. О его феноменальной эрудиции в «Репортере» ходили легенды.

— Держу пари, больница, где наша бабуся лежала прошлой весной, обыкновенная психушка, — заявил Андрей. — Кстати, оттуда и фантазии о знакомстве с великими психиатрами.

— Думаешь, она все придумала? — вздохнула Аня.