Иван Жагель - Страна игроков

Реброву сказали, что он может снять повязку и выйти из машины. Они находились во дворе какого-то большого двухэтажного дома, окруженного высоким деревянным забором. Уже стало совсем темно и трудно было разглядеть все подробно. К тому же Виктора ослепил яркий фонарь, висевший над входом в дом. Еще одна лампочка горела в углу двора под навесом, где парила недавно освежеванная баранья туша. Там же какой-то мужчина разводил огонь в мангале.

Человек, закрывавший за приехавшими ворота, не назвав себя, поздоровался со всеми и сказал Виктору:

– Проходите в дом.

Реброва провели в большую комнату на первом этаже, в которой имелось все, что в провинции могло считаться символом благополучия. В двух сервантах напоказ были выставлены столовые и чайные сервизы, чуть ли не до пола свисала громадная хрустальная люстра, а еще здесь было по меньшей мере штук десять ковров – они лежали на полу, висели на стенах, покрывали диваны и кресла.

На какое-то время Виктора оставили одного, но ждать пришлось совсем не долго.

Вскоре в коридоре раздались энергичные шаги, дверь распахнулась, и в комнату вошел Георгий Дзгоев в сопровождении того, кто закрывал за джипом ворота. Дзгоев подошел к Реброву, поздоровался за руку и, видимо, продолжая начатый еще за дверью разговор, сказал своему спутнику:

– Минут через пятнадцать можно начинать готовить шашлык, – потом спросил у Виктора: – Полчаса нам хватит для беседы? Впрочем, если что, продолжим за ужином.

Ребров слегка смутился:

– Так это ради меня зарезали барана?

– Кавказское гостеприимство! – пародируя местный акцент, произнес Дзгоев, садясь на диван напротив Виктора, и уже нормальным голосом добавил: – Я подумал, не дело побеседовать где-то в темном углу и разбежаться. Лучше устроить дружеский ужин. Кстати, этот баран мне обошелся раз в десять дешевле, чем если бы я пригласил вас в Москве пообедать где-нибудь в «Балчуге» или в «Национале».

Несколько секунд они внимательно рассматривали друг друга. Ребров встречался с Дзгоевым всего один раз, да и разговор был коротким, но он хорошо запомнил этого щеголеватого человека примерно одних с ним лет. И сейчас бывший вице-президент «Русской нефти» выглядел отлично: модная и совсем недавно сделанная стрижка, дорогой темный костюм. Единственной неряшливой деталью оказались забрызганные грязью носки туфель.

Перехватив взгляд Реброва, Дзгоев хмыкнул:

– Не столица. Бороться с грязной обувью здесь совершенно невозможно. Тем более зимой.

– Вы помните нашу встречу в Москве? – спросил Виктор, чтобы перевести разговор на другую тему.

– Честно говоря, нет, – признался Дзгоев. – Тогда я на вас даже внимания не обратил. Мало ли журналистов приходило в нашу компанию. По-моему, я вас отправил к какому-то другому сотруднику. Да? Только позднее, когда появилась эта статья в «Народной трибуне», буквально перед смертью Лукина, я запомнил вашу фамилию.

– Вы тоже считаете, что Лукин застрелился из-за нее?

Дзгоев аккуратно разгладил складку на брюках, помолчал немного, словно раздумывая, начинать все же серьезный разговор или нет, а потом, вздохнув, сказал:

– Ну, конечно, статья здесь ни при чем. Лукина, да и Медведева просто убрали. И кто это сделал – знают все… Знают даже в нашей родной милиции.

– Так кто же это сделал?

Виктор затаил дыхание. Наконец-таки он должен был узнать то, что так долго мучило его.

– Кроль и Шелест… Ну, точнее, боевики Кроля. Вся его служба охраны это сплошные головорезы. Но там у него есть еще человек десять, так те вообще отморозки – могут или сами убить, или провернуть любое подобное дельце через подставных лиц… Они просто маньяки, которые упиваются своей силой…

– Простите, – перебил Ребров. – Я могу включить диктофон?

– Конечно, нет, – криво усмехнулся Дзгоев, словно Ребров сказал какую-то бестактность.

– Почему?

– Потому, что я хочу жить.

– А какая разница: запишу я ваши слова или нет? Все равно, насколько я понимаю, они за вами охотятся, – искренне не понял раздражения собеседника Виктор.

– Разница большая, – сухо пояснил Дзгоев. – Меня не находят только потому, что пока я недоступен для прокуратуры. Как только я стану давать показания, меня найдут и здесь.

– Хорошо, – миролюбиво поднял руки Ребров. – Обойдемся без диктофона. Но почему все-таки стали убивать всех руководителей компании?

Дзгоев еще немного недовольно подулся, прежде чем продолжил:

– Потому, что Лукин стал воровать. Воровать по-крупному. Речь идет о десятках миллионов долларов. – Виктор вспомнил, что то же самое ему говорил покойный Медведев. – Хотя каждый участник этой истории считал, что прав именно он… В общем, когда реформы только начинались, Лукин, возглавлявший тогда государственное внешнеторговое объединение, через каких-то общих знакомых вышел на Шелеста и предложил ему создать частную компанию, которая занималась бы в том числе экспортом нефти. Не знаю, на каких условиях им удалось договориться, однако Лукин всегда считал, что он в компании хозяин, а все остальные – нахлебники. Впрочем, без Шелеста у него, конечно, ничего бы не получилось… Кто сбрасывал компании контракты, кто прикрывал?! И когда Шелест пообтесался в правительстве, он перестал терпеть вольности Лукина. Он уже к тому времени создал под себя банк, пригласил на работу Кроля. Тот как раз и раскопал, что деньги в компании уходят налево. Тогда убрали Лукина, стали косить и других знающих людей… Сейчас я думаю, что лавочку в любом случае собирались прикрывать. Слишком много за ней числилось…

– Не верится, чтобы Шелест – человек из академических кругов – был таким кровожадным. Что-то здесь не стыкуется, – сказал Ребров, вспомнив Анну Игнатьеву.

– Там, конечно, всем заправляет Кроль. Но вы ошибаетесь, если думаете, что он мог бы так действовать без молчаливого согласия Шелеста. А возможно, Шелест уже сам боится начальника службы безопасности своего банка, вышедшего из-под всякого контроля.

– А вы-то как попали в компанию?

– Меня пригласил Лукин, когда отношения с Кролем и Шелестом обострились. Он думал, что я смогу его защитить.

– Вы что, очень влиятельный человек? Или тоже связаны с какими-то бандитами? – Ребров провоцировал Дзгоева на бурное выражение чувств.

Но тот остался совершенно спокоен:

– Я не бандит, но у меня – большие связи. В Москве я мог решить многие вопросы… И со многими людьми на Северном Кавказе был в деловых отношениях. Думаю, когда Лукин понял, что его скоро уберут, он стал искать себе защиту, и ему порекомендовали меня.

– А зачем же вы пошли в «Русскую нефть»?

– Потому что это – нефть! – подумав немного, сказал Дзгоев. – Мне… и, конечно, тем людям, которые за мной стояли, это показалось очень соблазнительным. Раньше нашим основным бизнесом было производство водки. Из Грузии в Северную Осетию ввозился дешевый, без всяких таможенных пошлин, спирт, мы делали из него водку, разливали по бутылкам, а потом продавали по всей России. Но в последнее время власти через таможню начали нас зажимать, вот мы и стали искать что-то новенькое… Получилось, ухватили слишком большой кусок и подавились, – засмеялся он, но, увидев прищуренный взгляд Реброва, спросил: – Вас что-то в этой истории смущает?