Алексей Макеев - Господин Икс

Ну, что ж, господин Налётов действительно дал исчерпывающие ответы на все мои вопросы, в самом деле, пора и честь знать. Я поднялся, и облако, обтянутое кожей, с неохотой отпустило мое тело.

— До свидания, Олег Владиславович! — произнес я с ответной скупой улыбкой. — Спасибо за то, что уделили мне время.

Подавать на прощание руку Налётову я не стал, наверняка мое рукопожатие будет ему неприятно, да и мне, в общем-то, тоже — не люблю ни подкаблучников, ни рогоносцев, вынужденных продолжать находиться под каблуком супруги или носить рога из-за боязни потерять место под солнцем. Не дожидаясь слов прощания от Налётова, я развернулся и двинулся прочь из кабинета.

«Нет, конечно же, проверять алиби Налётова я не буду, — подумал я, выходя в коридор. — Там, где проводили проверку алиби менты, частному сыщику делать нечего, ибо возможности у них, как у официальных представителей власти, намного больше, чем у меня. Да, собственно говоря, и без проверки алиби ясно, что Налётов Крутькова не убивал. Если он расстался с женой в 00.15, то при всем своем желании не мог на такси раньше нее добраться до Крутькова, убить адвоката, а потом покинуть дом, не столкнувшись со своей супругой. Если, конечно, жена Налётова не врет и когда она вернулась в дом адвоката, он действительно был мертв. Если же жив, то Налётов мог прийти позже супруги и совершить убийство, а она утверждает, что убийство произошло раньше, пытаясь выгородить супруга, потому что она хоть и наставляла ему рога, но скандал, в котором замешан член могущественного семейства, этому самому семейству не нужен. Но есть еще и другой вариант: когда Налётова пришла в дом адвоката, тот был жив, и это она из ревности или в отместку за то, что тот решил жениться на Ангелине, убила его.

Когда я спускался по лестнице, то встретился с поднимающимся по ступенькам молодым мужчиной, с которым столкнулся у дома Налётовых, тем самым, который смахивал на Маленького принца в зрелые годы или на Владимира Ильича в юные. Не знаю, не узнал меня мужчина или сделал вид, будто не узнал, во всяком случае, он скользнул по мне безучастным взглядом и прошествовал мимо. Интересно, что это за тип с ангельской внешностью и блатным нутром околачивается возле семьи Налётовых? Я бы допустил, что он является работником фирмы по производству меховых изделий, если бы у Анны Николаевны во время моего второго посещения ее дома не вырвались слова «Только-только одного нахала из дома выпроводила, как второй заявился». Что ж, при случае попробую выяснить у Налётовой, кем является этот молодой мужчина.

В ДЮСШ я прибыл как раз к началу тренировки, что, учитывая специфику нашей работы, приравнивается к опозданию. Пацаны прибывают на занятия раньше, поэтому оставлять их без присмотра нельзя, тем более младшую группу спортсменов, с которой у меня как раз и была тренировка. Пацаны всегда остаются пацанами, любят шалить, а там, где шалости, можно и травму получить. Отвечать, само собой, мне. Да бог с ней с ответственностью. Лишь бы здоровью своему не навредили. К счастью, в спортзале находился мой напарник, тренер по борьбе Вячеслав Зотов, у которого закончились утренние тренировки, и он, поджидая меня, взял шефство над пацанами. Но дисциплина у нас железная, мальчишки подчиняются тренеру беспрекословно, а то запросто могут вылететь из секции, потому невысокий, плотный, с усами Вячеслав не стал особо церемониться с моей уже переодевшейся в спортивную форму группой мальчишек, очевидно прикрикнув на них, чинно усадил на гимнастические скамейки на той половине зала, где находились тренажеры, — вторую половину зала занимал борцовский ковер. Завуч Колесников очень не любит, когда тренеры приходят точно к началу занятий, сказать, может, ничего не скажет, но посмотрит недовольно, а потому я, не заглянув в кабинет завуча, а только в спортзал, показался Зотову, что пришел, затем прошмыгнул в раздевалку, переоделся и вернулся в спортзал. На ходу поблагодарив погадавшего наше рабочее место Зотова за оказанную услугу, я хлопнул в ладоши и громогласно скомандовал пацанам:

— Строиться на ковре!

Пока проводил тренировку, вспомнил о своем давнем знакомом майоре полиции Самохвалове. Не так давно при расследовании дела об ограблении музея наши пути пересеклись, и я могу без ложной скромности сказать, что помог Самохвалову в раскрытии преступления. Так что майор был моим должником. А поскольку мое нынешнее расследование не двигалось с мертвой точки, я подумал: «Почему бы не обратиться к Самохвалову? Чем черт не шутит, вдруг майор сможет мне чем-то помочь». Не откладывая дела в долгий ящик, я в перерыве между тренировками позвонил майору, номер телефона которого был забит в мой мобильник. Самохвалов после завершения нашего совместного дела сам мне этот номер дал. После нескольких посылок вызова раздался щелчок соединения и недовольный голос проговорил:

— Слушаю!

Черт возьми, и почему полицейские всегда и всем недовольны? Я еще в жизни своей не видел жизнерадостного блюстителя порядка. Форма, что ли, обязывает постоянно быть неразговорчивыми, мрачными и серьезными. Мол, законы у нас такие невеселые, а мы их живая иллюстрация.

— Привет, Леонид! — проговорил я напряженным голосом, не зная, как мой собеседник отреагирует на мой звонок и просьбу. — Это Игорь Гладышев говорит. Помнишь? Из музея картину уперли.

— A-а, это ты, Игорёк! — чуть потеплевшим голосом произнес Самохвалов. — Случилось чего?

По тону речи сразу можно было понять, получится разговор с человеком или нет. Я облегченно вздохнул. Не забыл Самохвалов наш совместный гешефт, так что можно надеяться, разговор получится.

— Да у меня все в порядке, Леня, — сказал я уже свободно. — Так, дело одно веду, хотелось бы проконсультироваться.

— Все в сыщика играешь? — явно без симпатии к тому, чем я занимаюсь в свободное от работы время, произнес Самохвалов. Нас, частных сыщиков, не только народ не любит, о чем я уже говорил, но и сыщики, состоящие на государственной службе, — особенно они. Эти мало того, что не любят, еще и презирают. То ли конкурентов в нас видят, то ли дилетантов. — Ну, спрашивай, проконсультирую.

В спортзал заглянул пацан лет тринадцати Павлик Нечаев и вопросительно взглянул на меня. Я сделал ему знак, что можно входить в спортзал — собирались спортсмены средней группы секции вольной борьбы.

— Леня, это не телефонный разговор, — сказал я, усаживаясь на гимнастическую скамейку. — Давай встретимся где-нибудь после работы, посидим в кафе, поговорим.

— В кафе, говоришь? — медленно произнес Самохвалов, очевидно соображая, стоит ли принимать мое предложение или нет. По-видимому, вспомнил, что все же кое-чем мне обязан, ответил: — Ну хорошо, давай. Знаешь кафе «Винный погребок»?