Джулия Хиберлин - Тайны прошлого

Через пару секунд я уже была в туалете маминой спальни — бросила таблетки в унитаз и смыла их.

А затем направилась в прачечную, чувствуя себя уже на порядок лучше.

Лично я еще не закончила с Дженнифер. Ноутбук так и стоял на сушилке, батарея полностью зарядилась. Я вытащила шнур из розетки и перенесла ноутбук за мамин стол. Довольно быстро выяснилось, что сенсационное убийство Дженнифер прогремело по всему штату Оклахома и прилегающим городам Техаса.

Популярная красавица, которой хватило смелости включить песни Уитни Хьюстон в свое конкурсное выступление. Она мечтала о мире во всем мире и карьере учительницы для детей с проблемами слуха. А потом ее изнасиловали, убили и вышвырнули в городскую реку, как мусор, — и все это в родном городе, в котором она ходила за конфетами на Хэллоуин, в котором пекла брауни, собиралась с подругами на пижамные вечеринки и впервые поцеловалась. Ее превратили в жуткое клише, истрепав ее имя на сотнях блогов и сайтов об убийствах, наживающихся на информации о мертвых девушках.

Джекпот мне выпал в виде репортажа неких «Оклахомцев». Когда я набрала в поисковике по их архиву имя Дженнифер Куган, выскочило восемьдесят две статьи. Одну можно было приобрести за три девяносто пять, а за пачку из двадцати пяти статей требовали девятнадцать долларов девяносто девять центов. Без платы приходилось довольствоваться заголовками, примечаниями и двумя первыми фразами из статей.

Я листала список, который два амбициозных репортера три недели забивали статьями на полный разворот, с двустрочными подзаголовками, а затем перешли к ежемесячным дополнениям и через время отметили первую годовщину события статьей на передовице с заголовком ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ДЖЕННИФЕР? Последняя заметка была добавлена всего шесть месяцев назад, и в ней говорилось, что к истории начали принюхиваться создатели сериала «48 часов», оценивая перспективность серии. Продюсеры решили взяться за бойфренда Дженнифер, учившегося в том же университете и пропавшего примерно во время ее убийства.

Я выхватила из сумочки кредитку и весь следующий час распечатывала, читала и подчеркивала нужное.

Это Джек мог считать, что Дженнифер Куган никак не связана с Энтони Марчетти, — я же не была уверена.

А потом, в той же шизофренической манере, которой в последнее время характеризовалась вся моя жизнь, я взбежала по лестнице наверх, выкопала из сумочки розовое письмо, проверила телефонный номер, который уже заучила за эти дни наизусть…

И позвонила — тут же, пока не передумала.

Бодрый голос секретаря сообщил:

— Пфайффер, Смит и Земек. С кем вас соединить?

Джек Смит обыскал дом, пока я спала.

Не пребывай я в своем текущем обсессивно-компульсивном состоянии вкупе с паранойей, я бы и не заметила. Но признаки были везде. Синие и белые пластиковые формы для льда были разложены в морозилке в другом цветовом порядке. Синий, синий, белый, белый, синий, синий. Ящик в комнате мамы был выдвинут на полсантиметра. Содержимое моего рюкзака пребывало в чуть более компактном беспорядке, нежели обычно.

В «Нордстроме» я уставилась на себя в тройное зеркало, думая о том, что за последние две недели похудела как минимум на размер. Жизнерадостная британка по имени Беатрис разглядывала меня со спины и интересовалась, не думаю ли я, что мне больше пойдет нефритово-зеленый, мятный и оттенок морской волны. А я размышляла, кто же такой Джек Смит — частный детектив на задании или наемный убийца.

Впрочем, сегодня не он, а Розалина Марчетти дергала за ниточки, контролируя все до последней пуговицы. Мистер Земек, ее адвокат в Чикаго, был предельно краток при обсуждении моей завтрашней поездки на встречу с ней. Он устало зачитал мне инструкции Розалины:

— Встреча ровно в два. Дресскод для чая. Наденьте зеленое. Выключите мобильный. Никакого парфюма.

— Зеленое? Оттенка Гринча или молодого укропа?

— Сарказм неуместен. Она эксцентрик. — И затем, с громким выдохом: — Если вам требуется специально покупать одежду, отправьте счет моему секретарю.

— Деньги не проблема, — сказала я.

— Я не сомневаюсь. — И тихий вздох в телефонной трубке. Я представила себе испуганного маленького человечка с толстым животиком и готовностью уйти на пенсию, забыв наконец о жизни, накрепко связанной с женой мафиозного босса.

Не прошло и получаса, как его секретарь забронировала мне номер в центральном отеле Чикаго, который она описала как «самый писк», и отправила мне мой билет с открытой датой возвращения. Сэди пару раз консультировала меня по телефону по поводу одежды и приближающейся поездки. Маму оставили в госпитале до конца недели, после чего она сможет вернуться в пансионат, скорее всего, потеряв остатки памяти.

Беатрис протянула мне стопку зеленой одежды, и через пару минут я вышла из примерочной в мятного цвета платье с таким количеством крючочков и завязочек, что без инструкции не разобраться. Не знаю как, но это количество сработало. До странности элегантно. Подтянуто во всех нужных местах.

Беатрис показала мне большие пальцы.

— Я присмотрю к нему туфли, — сказала она, взглянув на мои потрепанные ковбойские сапоги. — Вернусь через секунду.

Было уже поздно, магазину пришло время закрываться. Она оставила меня в одиночестве перед тремя зеркалами и рядом закрытых примерочных кабинок. Десяти кабинок. Издевательство. Я опустилась на колени и едва на голову не встала, пытаясь рассмотреть, есть ли в кабинках ноги. Телефон зажужжал в оставленной на полу сумочке, почти у самого уха, и я от испуга стукнулась головой о ножку стула.

— Черт!

Мне хотелось швырнуть телефоном в зеркало, но это сулило семь лет неудач.

Я посмотрела на экран. Скрытый номер. Никогда раньше неопознанные номера не казались мне мрачными.

— Томми, ты там одна? — Сегодня голос Чарлы звучал, как у представителя мышиного семейства: писклявый и едва слышный. — Ты уж отцепи от меня этого охранника. Не надо меня втягивать в свою семейную бузу, а?

— Ну так прекрати мне звонить, — зашипела я. — Я и в первый раз все поняла.

— Слушай, ты полегче, ладно? У меня тут и так стресс. Прошлой ночью девчонка из камеры напротив повесилась на шелковых стрингах, которые ее парень припер на своей собственной заднице. Тебе бы понравилось спросонья такое увидеть?

Я не знала, что она имеет в виду — мертвую девушку или факт пикантного переодевания.

Чарла довела свой писк до оперного фальцета.

— У меня от здешней еды жопа стала, как мешок с фасолью. Даже если я выйду, никто меня не захочет, кроме неудачников с маленькой пипиской и закупками в «Волмарте». А теперь мне предстоит офигенная карьера в мафиозной структуре. Так что не смей со мной задираться. Тебе нужно сообщение или нет?