Джордж МакМаннан - По головам

– … вместе с тем, по неподтвержденной информации, нескольким членам банды Гагкаева удалось выйти из кольца оцепления и скрыться в горной местности. В ФСБ России не отрицают возможности перехода данных лиц на территорию Грузии, учитывая напряжённые дипломатические отношения с данным государством.

– Джонатан! – раздался в телефоне голос Ричарда.

– Что?

– Будет помощь русского отдела?

– Да-да, – как-то неуверенно промямлил он, проигрывая в голове варианты вывода «из-под удара» «Араба», замкнувшегося на Кхутайбе, который был членом группы Гагкаева.

Из кухни вышла Кони, внимание которой привлёк громко работающий телевизор в гостиной.

– Дорогой? – голос выдал оттенки тревоги после того, как она увидела побледневшее и казавшееся худым лицо мужа.

Джонатан знаком показал, что сейчас не время, и Кони снова исчезла на кухне.

– Что будем делать? – между тем спросил Джек Ричард.

– Надо выводить контакт «Араба» через Грузию в Европу, если его не ликвидировали, и обезопасить самого «Араба». Государственный департамент должен создать шумиху вокруг ситуации, чтобы максимально оттенить потенциальное внимание от «Араба».

– Каким образом? – спросил Ричард.

– Я не знаю, Джек! – сорвался на крик Джонатан, который впервые за долгое время был по-настоящему растерянным.

г. Москва, два года спустя после ликвидации банды Гагкаева С.В.

Дверь легко поддалась, и в тёмную прихожую двухкомнатной квартиры проникла полоска мерцающего света коридорной шестидесятивольтной лампочки. Следом за полоской света в помещение ввалился и хозяин квартиры.

Хозяин устал. Тут не надо было быть «семи пядей во лбу» – это читалось во всем его поведении. Он облокотился правой рукой о стенку, снимая один ботинок, придерживая пятку другим, а затем снял таким же образом и второй. Небрежно бросил кожаный портфель на пол в коридоре, легкое демисезонное пальто последовало примеру портфеля и так же небрежно отправилось на пол. Возвращаться за полночь давно превратилось в норму жизни или, если быть точным, скорее стало признаком отсутствия жизни в принципе.

Хозяину квартиры ещё не перевалило за тридцать, а лоб испещрило множество морщин, что делало его лет на пять-шесть старше.

Он зашёл в кухню. Холостяцкий холодильник поражал разнообразием продуктов. Прикидывая, чем порадовать организм, хозяин вытащил пастеризованное молоко «Домик в деревне» в упаковке «тетра пак». И куда делось нормальное молоко, которое будучи ещё маленьким, он часто пил в деревне у бабушки?

«Боже! – пронеслась мысль, – сколько же лет прошло с тех пор»?

А прохладная и чуть вязкая белая жидкость тем временем приятно «обожгла» горло, пока не аукнулась в желудке.

Бульк!

И он рукавом рубашки вытер мокрые губы.

– Гарик? – непонятно откуда появившийся женский голос вернул хозяина в реальность.

Он медленно перевел взгляд в сторону, откуда донёсся голос.

– Какого! – выдавил он.

На пороге кухни стояла миниатюрная брюнетка с миловидными, очень нежными и плавными чертами лица. Она сложила губки бантиком, отчего ещё больше стала похожа на пупсика, так популярного среди маленьких девочек. Миловидная брюнетка встретила хозяина в одних трусиках, которые состояли из полоски материи, слегка прикрывавшей «сладкое» для плотского удовольствия место.

– Я уже почти уснула, – она грациозно по-кошачьи проскользнула в темноту кухни, прижавшись к хозяину квартиры, которого называла Гариком, и чмокнула его в щеку.

На самом деле Гарика звали совсем не Гариком, а Максимом, а для близких друзей – «Максом». Но для подружек, имена которых стирались из памяти сразу после знакомства, и которые превращались в «Кисок», «Очаровашек», «Красоток», его звали Гарик.

Бесконечных вопросов о реальности имени «Гарик» ему удавалось избегать не всегда. Но всякий раз он отвечал, лишая данной темы всякого намека на продолжение: «Да, именно так! И по паспорту тоже так».

Максим чуть отстранился от брюнетки, сделав ещё один глоток молока.

«Боже, как классно!»

Желудок в знак полного согласия заурчал.

– Ты что тут делаешь? – параллельно выдавил он вслух.

– Ну, – протянула она, – ты же сам оставил мне ключи от квартиры.

Она начала снимать с него одежду, отпустив узел галстука и расстегнув две верхние пуговицы рубашки.

«Что за! – Разум активно воспротивился тому, что услышал. – Максим, ты снова в клубе думал пенисом? Теперь придётся менять замок – интересно, в который раз: шестой, седьмой, десятый?…»

Человеческая логика и удовлетворение телесных желаний всю сознательную жизнь Макса вели незримую войну. Война шла бесконечно и вряд ли закончится победой одной из сторон, но кое-какие победы всё же одна из сторон периодически одерживала, при этом всегда в паритете с другой, будто по договорённости «побеждать» ровно столько, чтобы не доставлять душевных мук.

Кто взял верх при знакомстве с миниатюрной девочкой: трезвый Разум или похотливые желания Нижней Чакры, догадаться труда не составляло.

«А где это было?» – вставил своё «слово» Разум.

– Послушай, – Максим старался вспомнить имя брюнетки, что успела стащить рубашку и принялась за брюки, – красота моя!

«О-па!»

Так и не вспомнил.

Наверное, теперь нужно чувствовать себя чуточку виноватым за досадную неприятность.

«Ну и фиг с этим», – выпалил и без того уже перегруженный Разум.

Да и стыдно всё же не было.

Максим убрал руки брюнетки от брюк, уже державшихся на одной молнии.

«Быстра же чертовка!» – голосила Нижняя Чакра, пребывая в полном восторге от действий брюнетки.

Максим застегнул обратно пуговицу и ремень.

– Красота моя, не торопи события. Не люблю потных мужчин.

– И, слава Богу, что ты не любишь мужчин, не то чтобы даже потных, а в принципе. Иначе женщины не пережили бы потерю такого мужчины.

Максим попытался очаровательно улыбнуться, но вышла кислая мина.

– Ну, Гарик! – протянула она.

В этот момент он засомневался, поняла ли она скабрезную шутку в свой адрес.

«Она же брюнетка!» – подала голос Нижняя Чакра.

«Может, крашеная», – саркастично ответил Разум.

Но, в любом случае, сейчас Максиму точно хотелось побыть одному.

– Крашеная, – почти про себя пробормотал он, и уголки рта растянулись в лёгкой улыбке.

Брюнетка имела цель проникнуть в душ, но, столкнувшись с запертой дверью, только наигранно обиженно промяукала:

– Гарик, так нечестно!

Максим сделал вид, что не услышал и просто промолчал.

– Ну, Гарик, – брюнеточка в последней попытке попробовала растормошить Максима и, за безуспешностью попытки, пошла обратно в спальню.