Фёдор Раззаков - Убить футболиста

— Любопытно. — Диана наконец допила свой мартини и попросила Кадилина вновь наполнить ей бокал. — Если отпадают руки, голова и это место, тогда что же остается? Ноги, что ли?

— Уже теплее.

— Тогда я, кажется, догадалась. Вы бывший спортсмен, а именно — бегун?

— В первой части попали в точку, а вот во второй промахнулись, — ответил Кадилин.

— Но ведь сами говорите — работали ногами. Значит, бегали?

— Бегать-то я бегал, но не по гаревой дорожке.

— А по чему?

— По «зеленке», то есть по газону.

Диана на секунду задумалась, пытаясь сообразить, о чем идет речь. И наконец догадалась:

— Так вы футболист?

— Вот теперь правильно.

— А фамилия у вас какая?

— Моя фамилия вряд ли что-либо вам скажет. Вам, извините, сколько лет?

— Двадцать два.

— Вот видите, в то время как мое имя начало греметь на всю страну, вам было всего лишь пять лет.

— Греметь на всю страну? — искренне удивилась Диана и даже на время отставила свой бокал в сторону. — Так вы знаменитость?

— Увы, в прошлом. А фамилия моя — Кадилин. Сергей Кадилин. У меня и доказательство есть — чемпионская медаль.

Кадилин полез рукой во внутренний карман пиджака, где всегда хранилась его медаль, однако на месте ее не обнаружил. Проверив остальные карманы и убедившись, что все они также пусты, он с нескрываемой растерянностью на лице произнес:

— Надо же, потерял. Единственная вещь, которая напоминала мне о моем славном прошлом.

— Вы не расстраивайтесь, я и так верю, — попыталась его успокоить Диана. — За какую же команду вы играли?

— За «Спартак» и сборную Союза.

— За «Спартак»?! Так это же моя любимая команда. Вы Валеру Кечинова знаете?

— Только заочно — видел по телевизору его игру. Это же молодая поросль спартаковских игроков. А вы что, с ним знакомы?

— К сожалению, тоже заочно. Просто он в свое время играл за ташкентский «Пахтакор», а я с родителями долгое время жила в Узбекистане. Потом я приехала в Москву к тетке, да так здесь и осталась.

— А родители, значит, в Узбекистане живут?

— Только мама. Папа умер пять лет назад. Но мы сейчас не мою историю слушаем, а вашу. Кстати, почему вы не едите? Обидеть меня хотите? Вы должны съесть все, что здесь стоит.

— Я и так половину уже съел.

— Вот и хорошо. У меня в холодильнике есть еще куриные котлеты.

Диана поднялась со своего места, чтобы достать из холодильника упомянутые котлеты, но Кадилин ее остановил.

— Не стоит беспокоиться. Во-первых, их надо разогревать, а это лишние хлопоты, а во-вторых, я не люблю эти полуфабрикаты в пачках. Меня в свое время приучили к настоящим куриным котлетам.

— Кто же вас приучил — жена?

— Не угадали. Жена если что и делала, то только яичницу или макароны. Приучили в «Спартаке». Шеф-поваром нашей базы в Тарасовке была Анна Павловна Чуркина, которая и готовила потрясающие куриные котлеты. Говорят, она и поныне там работает, являясь старожилом команды. Представляете, почти сорок лет у кухонной плиты!

Произнеся этот монолог, Кадилин разлил в опустевшие бокалы спиртное и сделал неожиданное предложение:

— Давайте выпьем на брудершафт, Диана. Мы с вами знакомы уже два часа, и самое время перейти на «ты». Как вы на это смотрите?

— Исключительно положительно, — ответила девушка и первой подняла свой бокал.

Они переплели руки и осушили бокалы до дна. Затем в течение нескольких минут они сидели молча. За это время Кадилин успел проглотить вторую куриную ножку, после чего налег на ветчину и бутерброды с икрой, а Диана, уже слегка захмелев, с интересом наблюдала за ним.

— Сергей, извини за бестактный вопрос, но я баба простая: ты когда последний раз женщину трахал?

Кадилин на несколько секунд замер, даже жевать перестал, но затем произнес:

— Месяц назад в Каланчевском отстойнике какую-то девку поимел. Тамошние проводники днем за бабки пускают в вагоны перепихнуться бомжей и местных проституток.

— Ну и как удовольствие?

— Какое может быть удовольствие, когда в грязном вагоне, на вонючем матрасе, да еще выпивши?

— Бедненький, — с неожиданной теплотой в голосе произнесла Диана и положила свою ладонь на голову гостю. — Хочешь, сегодня у тебя все будет по-другому?

— То есть я должен заменить пупсика? — усмехнулся Кадилин.

— Дурачок. Просто ты мне очень нравишься. Мы же договорились быть откровенными. Вот я тебе и говорю: я видела сотни мужиков, которые имеют все — бабки, машины, девок, но они и мизинца твоего не стоят.

— Понимаю, разнообразия захотелось? Устала от богатеньких буратин и решила попробовать с бомжом.

— Опять говорю — дурак. Я прекрасно понимаю твои чувства и, будь я на твоем месте, честное слово, отвесила бы за подобное предложение оплеуху. Но ты мне действительно понравился. Я тыщу лет не сидела вот так на кухне с мужиком и не болтала за жизнь. Последний раз это было с отцом, в Ташкенте. И ты единственный, кто мне это напомнил.

Кадилин поднял голову и внезапно увидел, что девушка плачет. Ему хотелось бы списать все происходящее на хмель, который, видимо, ударил в голову хозяйке, однако ее глаза, устремленные на него, говорили о другом. По ним он ясно прочитал, что все сказанное ею только что — правда. Подталкиваемый каким-то неосознанным чувством, Кадилин наклонился к девушке и коснулся губами ее соленой от слез щеки. Затем они слились в долгом поцелуе, а когда их губы устали, футболист произнес:

— Я хочу принять душ.

Диана молча взяла его за руку и сама отвела в ванную. Когда через десять минут Кадилин вошел в комнату, девушка лежала в кровати, накрывшись простыней. Он не стал медлить — нырнул к ней и тут же припал горячими губами к ее груди. В течение нескольких минут он отчаянно работал губами и языком, после чего инициативу взяла в руки его партнерша. Опрокинув его на спину, она очень быстро довела его до исступления.

Вспоминая теперь события бурной ночи, Кадилин блаженно потянулся в кровати и поймал себя на мысли, что не прочь бы заняться сексом. Однако Дианы, судя по всему, в квартире уже не было. Это подтвердила и записка, оставленная ею на ночном столике. Ровным, почти детским почерком в ней было написано всего несколько строк:

«С добрым утром, футболист! Буду во второй половине дня. На всякий случай оставляю тебе телефон моей тетки. Завтрак в холодильнике.

Твоя леди Ди ».

Когда Кадилин позавтракал, на часах было пять минут первого. До возвращения девушки была еще уйма времени, и он решил не тратить его впустую, лежа на диване. Именно на сегодня выпадал день, когда должен был решиться вопрос — выгорит у него что-то с работой или нет. Посодействовать в этом вопросе Кадилину вызвался Женя Хомяков, с которым они были знакомы вот уже около десяти лет. Их знакомство произошло в год, когда Кадилин во второй раз в составе московского «Спартака» стал чемпионом Союза. Хомяков, или просто — Хома, был активным фанатом клуба и часто сопровождал команду во время выездных игр. Во время одной из таких поездок Кадилин с ним и познакомился. Парнишка (тогда ему было лет пятнадцать) подошел к нему после матча и попросил расписаться на обложке увесистого альбома. Кадилин стал с интересом его листать и был приятно удивлен тем фактом, что альбом посвящен исключительно его персоне. В нем были собраны практически все статьи о нем, а также фотографии, выходившие в свет за восемь лет его пребывания в «Спартаке». Этот альбом настолько растрогал футболиста, что он предложил парню после возвращения в Москву не стесняясь заходить к нему в гости. И даже дал свой домашний адрес. С тех пор они и подружились. Однако чуть позже пути их разошлись: Кадилин из «Спартака» ушел, а затем и Хому забрали в армию.