Евгений Аллард - Найти бесогона

Когда мент надел мне наручники, охватило лишь равнодушие. Я не сказал ни слова в своё оправдание, да разве кто-нибудь поверил бы мне? Это не имело ни малейшего значения. Я медленно умирал вместе с Миланой.

Загремели ключи в замке, тяжёлая дверь медленно отъехала в сторону. На пороге стояли два хмурых конвоира – тощий и длинный, как оглобля, и другой, рослый битюг с багровой квадратной физиономией.

– Верстовский, выходи! – услышал я гулкий окрик одного из них.

Я с трудом поднялся с заплёванного пола. Мы прошли длинными коридорами, выкрашенными ядовитой зелёной краской, сильно вонявшей. Распахнулась дверь и я остолбенел, подкосились ноги от пронзившего, словно электроразряд, страха. Посредине широкого двора возвышался высокий деревянный помост с виселицами на разной высоте, на которых уже покачивалась пара трупов. Я нервно обернулся к охранникам, заметив на их лицах странное, презрительное выражение.

– Иди-иди, – грубо подтолкнув меня в спину, сказал мент, тощий и длинный, как оглобля.

Почему они в чёрной форме? Промелькнула мысль. И что это за автоматы у них в руках? Инсценировка? Попугать решили? Но отвратительный запах, исходивший от разлагавшихся тел, свидетельствовал об обратном. Конвоиры втащили меня на помост, я начал упираться, рваться из рук палачей, ощущая абсолютную безнадёжность моего положения.

– Это произвол! – мой голос жалобно разносился по пустому двору, не достигая даже высокого, бетонного забора. – Вы не имеете права! Без суда!

Это невозможно, немыслимо! Я ощутил шершавую петлю на шее, стиснувшей горло. Ноги перестали чувствовать опору, я рухнул в пустоту и … проснулся. В темноте попытался разглядеть то место, где находился. Тускло светила лампочка в коридоре, освещая таких же несчастных пленников. Один из них, с курносым, будто вдавленным в плоское лицо носом, радостно улыбнулся, присел рядом и сказал, шепелявя:

– Колян меня зовут. Смирнов. А тебя как?

– Олег Верстовский, – ответил я тихо, стараясь взять себя в руки.

– Слушай, у тебя паспорт есть с собой?

Я удивлённо взглянул на него, пошарил в пиджаке.

– Есть.

– Скажи ментам, что ты меня знаешь. Ну что я – твой кореш, – его горячий шёпот ожёг мне ухо. – Понимаешь, застрял я здесь. Взяли меня за драку, а я как на грех – без документов.

– Ну и что? Позвони знакомым, друзьям, родственникам. Какие проблемы?

– Да, я тут к одной бабе приехал, понимаешь, да не доехал. Она не будет меня вытаскивать отсюда.

– А чего ты так боишься? – удивился я.

Он напрягся, судорожно обернулся по сторонам, словно опасаясь, что нас подслушивают, и почти неслышно объяснил:

– Слухи ходят, что менты всех бесхозных людишек пристраивают куда надо. Понимаешь? В расход.

– Это как? – не понял я.

– Ну как тебе объяснить. Сгоняют людей, и пускают их на развлечение богатым господам.

Я решил, что у парня явно не все дома, и сделал попытку отодвинуться подальше.

– Ты не думай, я с ума не сошёл, – он помрачнел. – С такими, как я, здесь не церемонятся.

– Колян, а почему ты решил, что со мной церемониться будут? Ты же не знаешь, за что меня замели. Может быть, я кого убил, а ты хочешь моим подельником, что ли выступить?

– Да ладно, ты не такой. Кого ты мог убить? У тебя лицо такое, похож на умного. Если бы убил, то не попался бы, – глубокомысленно заметил он.

Я усмехнулся – логика железная. Умные попадаться не должны.

– Ладно, Колян, постараюсь. Расскажи-ка поподробнее об этих слухах. Ну, то, что людей в расход пускают. Откуда это стало известно?

– Только ты мусорам не говори! – взвился Колян. – Они все в доле состоят. Это я тебе точно говорю. Тут, понимаешь, кино снимают. Только не кино это никакое. А все по-настоящему. Люди исчезают. Раз и нету.

– Брехня. Я в этом кино снимаюсь. Никто там не исчезает. Ну, убили одного актёра, так полиция убийцу ищет. А раздули… Из мухи слона сделали.

– Это не то кино! – раздражённо воскликнул парень. – Я знаю, Верхоланцев новый фильм снимает в Дальноморске. Но это другое! Это сюда никакого отношения не имеет.

Я нахмурился, вспомнив про реалити-шоу, и хотел расспросить парня подробно, но услышал, как открывается дверь.

– Ты, у стены, – ткнув в меня пальцем, пробурчал мент. – Пошли.

Я вышел в коридор, испытав приступ сильнейшего дежавю, засосало под ложечкой, ноги стали ватными. В тесном кабинете без окон сидел майор, плотный, широкоплечий битюг с коротко подстриженными волосами и густыми усами.

– Так, как ваше имя? – спросил следователь. – Где проживаете?

Я попытался разглядеть лицо мучителя получше: голос показался знакомым. Но в глаза бил ослепляющий свет от настольной лампы.

– Олег Янович Верстовский, – я вытащил паспорт и бросил на стол. – Живу на Озёрной, пять.

– Ясно. Ну и почему вы ворвались в гостиницу, выломали дверь в номер? Можете объяснить?

– Пришёл к моей знакомой, она не отвечала на звонки.

– А вам не пришло в голову, что ваша знакомая может не отвечать, потому что в два часа ночи спит? – ехидно, но весьма логично, прокомментировал мент.

– Мы поссорились, я хотел попросить прощения. Боялся, с ней что-то случилось.

– Ага, а почему же вы не знали номер, в котором проживает ваша знакомая, между прочим, народная артистка России? Вы угрожали администратору пистолетом, – он повертел в руках мою зажигалку, и криво усмехнулся. – Хотели выяснить, где живёт госпожа Рябинина. Хорошо же вы её знаете.

– Не пистолетом! Это всего лишь зажигалка. И я снимаюсь вместе с Миланой, но живу в частном доме, у своих знакомых. Поэтому номера не знал! – раздражённо прорычал я, хорошо понимая, что мой поступок выглядит совершенно по-идиотски.

– А может быть, дело обстояло вовсе не так, – ядовито изрёк майор, откидываясь на спинку стула. – Вы – фанат Рябининой, узнали, что она снимается в Дальноморске, приехали сюда, нашли номер, чтобы выказать свои чувства. Она вас отвергла, вы решили её убить.

Я тяжело вздохнул, ощутив комок в горле. Менты другое убийство на меня хотят навесить. А я даже не знаю, сумела ли Милана выжить! Но если нет… То какое это сейчас имеет значение? Я потёр лицо руками, от серьёзного недосыпания, беспокойства за Милану, сводящего с ума, режущего, слепящего света жутко трещала башка.

– Я не убивал Милану, она вскрыла себе вены, лежала в ванне. Я вытащил её и вызвал скорую. Я действительно снимаюсь вместе с ней. Вы меня уже допрашивали по делу Северцева. Это я его труп нашёл в гроте.

– Хватит врать, Верстовский! – заорал майор, кидая с грохотом на стол огромный том, заставив меня подскочить на месте. – Отпираться бессмысленно! Ты сначала убил актёра Григория Северцева, а потом Милану Рябинину. Из ревности! И светит тебе двадцать пять лет, не меньше!