Лиза Марклунд - Место под солнцем

Адвокат прожевал печенье, взял салфетку и вытер губы.

– Я адвокат, – сказал он, – а не прокурор. Я здесь для того, чтобы помогать моим клиентам. Если они говорят, что источники их доходов легальны, то у меня нет никаких оснований оспаривать эти утверждения. Здесь мы должны выступать заодно. Но, разумеется, я пишу заключения, в которых лично гарантирую легальность расходов моих клиентов.

– Видишь ли ты какие-то опасные лазейки в этой системе?

Он наклонился к ней через стол.

– Эти лазейки и опасности создают не юристы. Мы лишь следим за исполнением законов. Адвокаты, занимающиеся отмыванием денег, находят лазейки между законами, но я стараюсь держаться от них подальше.

– Знаешь ли ты лично таких адвокатов?

Он посмотрел на Аннику и лукаво улыбнулся:

– Неужели ты думаешь, что я стану тебе о них рассказывать, даже если их знаю?

Анника ответила ему такой же улыбкой.

– Нет, – сказала она, – я так не думаю. Можно я тебя сфотографирую?

Он удивленно вскинул брови.

– Да, конечно, – ответил он. – Где? Здесь?

– Может быть, в твоем рабочем кабинете, на фоне бумаг и книг?

Обычно следует избегать фотографий людей, сидящих за столом, но в данном случае это было необходимо. Читатель должен догадаться, что скрывается за переплетами толстых книг, и услышать стук стиральных машин европейской прачечной.

Адвокат, однако, покачал головой:

– Нет, в свой рабочий кабинет я не пускаю никого.

Умный парень.

Анника подняла фотоаппарат и поднесла видоискатель к правому глазу.

Нет, ракурс явно получился неудачным. Фоном стало какое-то комнатное растение, так как адвокат сидел точно между Анникой и горшком. Было такое впечатление, что этот кустик растет прямо из головы адвоката.

– Может быть, ты подойдешь к окну? – спросила она. – Свет должен…

Она усадила Стига на подоконник, попросила повернуть голову и смотреть прямо на нее. Дневной свет был рассеянным, половина лица была освещена, а другая половина попала в полутень. Это эффектно подчеркивало фактуру лица.

Анника сделала несколько снимков и за столом. Они вышли в холл, откуда-то бесшумно возникла секретарша и осведомилась, все ли прошло хорошо. Женщина говорила по-английски с британским акцентом.

– Все было замечательно, – вежливо ответила Анника. – Спасибо за печенье, оно просто прекрасно.

Только в этот момент она вспомнила, что так и не успела его попробовать.

– Где была контора Вероники Сёдерстрём? – торопливо спросила Анника.

– Она находится на прежнем месте, – ответил Стиг Зейденфаден. – В переулке Тарика, напротив церкви.

Анника вскинула сумку на плечо, протянула адвокату руку и поблагодарила за интервью.

– Привет Рикарду! – крикнул Стиг Зейденфаден с лестничной площадки.

Поток людей на главной улице стал гуще и превратился в сплошную темную массу. Дорога полого забирала вверх, Анника достала фотоаппарат и остановилась у скамейки. Подняв камеру, она телеобъективом сделала несколько снимков толпы, потом поднялась выше и сделала несколько пейзажных фотографий.

Так, с видовыми фотографиями покончено.

Она остановилась и, переминаясь с ноги на ногу, принялась ждать появления подходящего объекта. Он явился в образе широкоплечего парня в тесных джинсах и наброшенном на плечи пиджаке, шедшего в обнимку с подругой.

– Привет, – сказала Анника по-английски и, подняв руку, пошла навстречу парочке.

Молодые люди удивленно остановились и по очереди пожали протянутую руку, подчиняясь рефлексу западного воспитания.

Анника сказала им, что она – фотограф и интересуется, нельзя ли ей сфотографировать сзади двоих молодых людей для иллюстрации в газете.

Парень просиял, но девушка насторожилась.

– Зачем нужен этот снимок? – спросила она.

– Для какой статьи эта фотография? – следом за ней поинтересовался парень.

– Это снимок для шведской газеты «Квельспрессен». Когда-нибудь читали ее?

Парень покачал головой.

Анника поставила его лицом к темному каменному фасаду, попросила расставить ноги, опершись на правую, и засунуть большие пальцы за пояс джинсов.

Он был на удивление похож на Никласа Линде.

Анника отошла назад, немного поднялась вверх по улице и попросила парня слегка повернуть голову влево. Солнце освещало его волосы и спину, оставляя профиль в тени.

Сойдет за анонимный снимок шведского героя-полицейского на Солнечном Берегу.

Она сердечно поблагодарила молодого человека за помощь.

– Когда я смогу увидеть свою фотографию? – с интересом спросил парень.

– Зайди в Интернет, на сайт газеты kvallspressen.se, – ответила Анника.

Она сунула камеру обратно в сумку и направилась к церкви, которая была белой и выглядела как все церкви в фильмах Педро Альмодовара. Перед церковью раскинулась небольшая площадь. От нее отходили два переулка под сводчатыми кровлями – переулок Жиро направо и переулок Тарика – налево.

Анника свернула налево. Под сводами переулка, словно огромный вентилятор, оглушительно гудел ветер. Анника в растерянности остановилась.

Старые дома в переулке были совсем обветшалыми. Электрические провода, словно лианы, висели между окнами. Водопроводные и канализационные трубы были проложены снаружи, по стенам, и выглядели на редкость уродливо. Некоторые окна в первых двух этажах были закрыты ставнями, запертыми на висячие замки.

Она пошла по переулку дальше и в конце концов нашла дверь с домофоном и объявлением:

В. С.: Юридические консультации

Барристер – адвокат – заверение под присягой

Международные юридические услуги

Международные корпоративные услуги

Понятно, В. С. – это Вероника Сёдерстрём.

Однако как же сюда войти?

Она прошла еще десять метров. Миновала закрытую посредническую контору и открытую аптеку, остановилась и задумалась.

Чем же Вероника Сёдерстрём целыми днями занималась в этом обшарпанном районе?

Боролась за права обездоленных детей? Помогала безвинно осужденным? Оформляла многомиллиардные контракты на вылов рыбы?

Или она здесь отмывала деньги?

Если никто не спрашивает, то никто и не отвечает.

Анника критическим взглядом окинула свою одежду. Кроссовки, джинсы и простенький пиджак. Она никогда не была похожа на предпринимателя или перспективного инвестора. Она снова вернулась к домофону и объявлению. Подождав немного, нажала кнопку вызова. После длительной паузы домофон ожил и заговорил.

– Слушаю, в чем дело? – спросил с американским акцентом раздраженный, низкий и молодой голос.

– Меня зовут Анника Бенгтзон, и мне нужна консультация по одному юридическому вопросу, – сказала она. – Как к вам войти?

В домофоне послышался какой-то шум, но молодой человек остался на связи.