Софья Ролдугина - Кофе и мед [СИ]

— Занимательная история, — непринуждённо улыбнулась я, скрывая накатившую дурноту. Очень хотелось спросить, как выглядел тот убитый гипси, но подобный интерес, боюсь, никто не оценил бы. Пришлось искать окольные пути. — Когда, вы сказали, случилось это необычайное происшествие?

— О, незадолго до Сошествия. Ну и погодка тогда стояла, смею заметить…

Леди Клампси снисходительно заметила, что и нынче погода не лучше. Сэр Хофф возразил, что уж он-то предпочитает тепло — и беседа вошла в обычное русло. А когда минуло время обеда, в кофейню заглянул гость, которого я ожидала увидеть не раньше завтрашнего дня.

Маркиз Рокпорт собственной персоной.

Признаться, я сперва ощутила призрак знакомого аромата — восточные благовония, пряные и сладкие. Потом звякнули с опозданием колокольчики — уже на обратном движении, когда дверь закрывалась. Неуловимо посерьёзнел мистер ла Рон, который сидел лицом ко входу и потому первым увидел, кто вошёл.

— Кажется, леди Виржинию сейчас у нас украдут, — слегка разочарованно протянула миссис Скаровски, глядя поверх роговой оправы. — Кстати… Я ещё не декламировала последние главы из своего «Украденного сердца»? Неплохая поэма выходит, мне кажется, эксцентрическая, но с налётом позднего романтизма…

Так, под заинтересованные шепотки, в которых почти затерялось обречённое «увольте» ла Рона, я покинула общество и направилась к тому, кто терпеливо ждал меня у входа.

— Вы, как всегда, прекрасны и свежи, драгоценная моя невеста, — устало улыбнулся маркиз, склоняя голову в знак приветствия.

— Благодарю за комплименты, хотя, боюсь, я их не стою, — ответила я, поддерживая церемонный и одновременно шутливый тон. — Впрочем, одно могу сказать точно: я очень рада видеть вас. Жаль, не получилось встретиться на Сошествие.

Маркиз помрачнел.

— Мэтью докладывал, как нелегко вам пришлось. Сожалею. Мои люди как раз ищут, чьим приглашением могла воспользоваться мисс Дилейни. Однако это разговор не для чужих ушей, — добавил он, глядя по-прежнему на меня, словно посетителей кофейни вовсе не существовало.

Я сомневалась, что кто-либо отважился бы подслушать речи лорда Рокпорта, но предусмотрительно увела его за дальний, скрытый за ширмой стол, где обычно сидел Эллис. Сперва мы говорили о пустяках: о погоде, разумеется; о последней театральной премьере, на которой не был ни один из нас; о нововведении в меню «Старого гнезда», грибных тарталетках, уже пришедшихся по вкусу завсегдатаям… Признаться, я просто тянула время, не решаясь воспользоваться советом Эллиса. А вот дядя Рэйвен, похоже, наслаждался беседой без двойного дна. Он выглядел усталым; не измотанным, как после тяжкого дела, а напряжённым, словно бы силы его начали истощаться, когда самые большие трудности оставались ещё впереди. На фоне тёмно-синих рукавов старомодного сюртука и белых манжет запястья выглядели даже бледнее обычного, и я невольно приглядывалась то к ним, то к неяркому блеску тёмно-красного камня в фамильной печатке.

Цвет завораживал.

— Бесценная невеста, — произнёс наконец дядя Рэйвен, первым решаясь нарушить мнимое спокойствие пустого разговора. — До меня доходили слухи, что вам теперь не хватает слуг?

Точно очнувшись, я усилием воли отвела взгляд. После того, как лёд в наших с маркизом отношения растаял, лгать или утаивать что-либо стало трудно. Сразу пропадала куда-то знаменитая хладнокровность Валтеров, а на свет выбиралось чувство вины.

Но сейчас я скрывала часть правды не ради себя.

— Можно и так сказать. Мистер Маноле попросил о небольшом отпуске. Но сейчас, признаться, не лучшее время. Вы… мистер Рэндалл точно рассказал вам о том, что случилось на балу?

— Да, — коротко откликнулся дядя Рэйвен. — Не трудитесь повторяться, драгоценная невеста. Или вы вспомнили что-то новое?

Я покачала головой:

— И да, и нет. Признаться откровенно, я напугана. И чем дальше, тем больше. Теперь не осталось сомнений, что тогда, во дворце, появилась именно Финола Дилейни. Я успела забыть о ней, а она… Она, похоже, наблюдает за мною. Я боюсь, что случай на балу был пробным ударом. Она дала понять, что легко заберёт у меня всё, что ей заблагорассудится. Я тогда всего лишь отдала два танца одному кавалеру — и она тут же увела его, и мне думать жутко, что он мог пострадать лишь потому, что я с ним вальсировала. А отравленное вино? Чего ей стоит отравить, например, бутыль молока, из которого мой повар затем приготовит десерт для Лиама или мальчиков Андервуд-Черри? Мне страшно, по-настоящему страшно.

Я говорила тихо, сбивчиво. И почти не лгала — за исключением того, что боялась на самом деле не за себя и даже не за детей, как ни стыдно признавать, а за Лайзо. За того, кто сам должен был меня защищать, а вместо этого имел наглость исчезнуть. Дядя Рэйвен слушал внимательно, переплетя пальцы в замок. А затем спросил:

— Леди Виржиния, а вы не думали о том, чтобы уехать на время? Тайно. Скажем, в ваш дом близ Серениссимы.

Всего одно логичное предложение полностью выбило меня из колеи. Я растерянно пригубила кофе — сладкий, невыносимо сладкий — и скользнула взглядом по силуэтам людей за ширмой. Гул негромких голосов отдалился, затем накатил снова — в точности как морские волны, мерно вылизывающие побережье.

«А если я уеду, и он вернётся к закрытой двери?»

— Нет, — ответила я машинально. Дядя Рэйвен заинтересованно выгнул бровь. — Нет, разумеется, нет. Вы знаете, как нелегко мне покидать родной город. К тому же нет гарантии, что информация не просочится, и мисс Дилейни не последует за мной. В столице я не чувствую себя одинокой, мне есть на кого опереться, к кому обратиться… — в растерянности я умолкла.

— Это настоящая причина? — спокойно поинтересовался он.

— Нет, — призналась я честно. — Но ответьте и вы: это станет решением? Вы можете гарантировать, что это наверняка обезопасит меня от Финолы Дилейни?

— Не могу, — признал дядя Рэйвен и улыбнулся: — Вам ведь кто-то посоветовал поговорить со мной, так, Виржиния?

Быстро припомнив ход беседы, я решила не лукавить больше; откровенность иногда, как ни странно, позволяет склонить чашу весов в вашу пользу там, где бессильна самая искусная ложь и неуместна полуправда.

— Да, детектив Эллис, — склонила я голову повинно. — Он посоветовал обратиться к вам. И, к слову, он считает, что его нынешнее дело может быть как-то связано с тем, что случилось на балу. И с алманским посольством.

Зрачки у маркиза расширились.

— Даже так? Любопытно. Полагаю, имеет смысл уточнить подробности у него.

— Вероятно, так.

Мы помолчали. Затем снова заговорили — и опять исключительно о приятных пустяках. О скорой выставке в галерее Уэстов, где обещали вновь показать одну из картин Нингена; о подарках на Сошествие; о том, что Лиам вместе с Паолой и близнецами собирался навестить приют имени святого Кира Эйвонского… Через полчаса маркиз покинул кофейню с очевидной неохотой. Я так и не попросила его о водителе на замену, и наверняка вечером Клэр поинтересуется, почему — если узнает об этой встрече, разумеется.