Виктор Каннинг - Семейный заговор

— Уже простил, я в этом уверена, — улыбнулась Бланш. — Вы когда-нибудь разговаривали с ним об этом деле?

— Нет… Пожалуй, нет. Как-то раз я попыталась заговорить, но он быстро дал Понять, что не скажет ни слова.

— А ваши друзья в Нортумберленде? Они что-нибудь знают?

— В живых осталась только одна моя приятельница. Недавно я туда ездила и пыталась расспросить ее, но она ничего не смогла мне рассказать. Хэриет поступила в местную больницу как замужняя женщина. Через два дня после рождения ребенка его забрал оттуда Шолто с какой-то няней. Так поступать с Хэриет было крайне жестоко, но Шолто это сделал. Сама же она была не способна ему прекословить. Это было не в характере Хэриет. Так вот, как же могу я надеяться на частного детектива, если в этом деле нет даже мало-мальски достойной внимания зацепки, с которой можно начать следствие… Во всяком случае…

— Во всяком случае, в реальном, физическом смысле… — подхватила Бланш. — Именно поэтому вы пришли сюда, чтобы все это мне рассказать, ведь правда, мисс Рейнберд?

— Честно говоря, да.

— И тем не менее вы все еще не верите в то, что я смогу вам помочь?

— Откуда мне знать? — ответила мисс Рейнберд после некоторых колебаний. — Мне, естественно, очень непросто преодолеть сложившиеся за долгие годы представления о жизни. Однако если все будет происходить в строгой тайне, то я готова попробовать. Я хочу рискнуть. — Внезапно она улыбнулась. — Мне не доставляют удовольствия еженощные посещения и стенания Хэриет, мадам Бланш. Я люблю крепко спать по ночам. Если ребенок — теперь уже мужчина — найдется, то я согласна исполнить по отношению к нему свой долг. Опять же если это окажется приемлемым.

— Ну что же. — Бланш встала. — Тогда, пожалуй, нам лучше всего начать? Посмотрим, что по этому поводу скажет Генри.

Заметив удивление на лице мисс Рейнберд, Бланш доверительно дотронулась до ее плеча и сказала:

— Вам придется привыкнуть к моему отношению к этим вещам, мисс Рейнберд. Они составляют часть моей жизни. Вам мой дар может показаться сверхъестественным, странным и даже страшным. И тем не менее в нем нет ничего необычного. Каждый живущий в этом мире способен переступить порог своего тела и заглянуть в иную жизнь. Но деле немногие могут это сделать, потому что для этого нужна вера и преданность. Для меня Генри не менее реален, чем вы, сидящая рядом со мной. Я обращаюсь с ним точно так же, как и с другими людьми, — мы с ним смеемся, шутим, спорим. Сейчас мы просто поболтаем и узнаем, что он обо всем этом думает. Он уже довольно давно присутствует при нашей беседе.

— Откуда вам это может быть известно! — едва сдерживаясь, чтобы не осмотреть комнату, воскликнула мисс Рейнберд.

Улыбнувшись, Бланш изящным жестом смахнула пышную прядь волос с плеча.

— Я его чувствую, мисс Рейнберд, — весело заявила она. — Ну, пожалуйста, не смотрите на меня с таким удивлением. Ведь если бы вы сидели с завязанными глазами и ватой в ушах, а в комнату зашла женщина, от которой сильно пахнет духами, то вы непременно узнали бы о ее присутствии. Иногда Генри выдает себя волнением эфира, иногда я безошибочна определяю его ауру, а иногда я узнаю его по запаху. Это запах поросших вереском болот с резким привкусом костра — запах вернувшегося из странствий мужчины.

Бланш подошла к окну и, задернув внутренние полупрозрачные занавески, сказала:

— Я зашториваю окно потому, что комната хорошо просматривается из дома на другой стороне улицы. Нам не требуется темнота, но обстановка во время сеанса должна быть интимной. В один прекрасный день… когда у меня будет достаточно денег, я построю подобающий дом, где воцарятся духовность и милосердие. Мне больше нравится думать о нем, как о храме… храме соединения, в котором наш мир осенят любовь, свет и успокоение, ниспосланные миром потусторонним.

— Вы поистине замечательная женщина, мадам Бланш! — вырвалось у мисс Рейнберд.

В полутемной комнате было видно, как Бланш отрицательно покачала головой.

— Нет. Это вы — замечательная женщина, мисс Рейнберд. Я… ничем не примечательна, просто пользуюсь теми дарами, которыми наградил меня Бог. Вы, да и все люди, обладаете такими же способностями, что и я, но по какой-то причине не хотите замечать их, храните к черному дню на дне рождественского мешка, отдавая предпочтение другим, на первый взгляд, более привлекательным дарам. А теперь давайте повторим то, что делали в прошлый раз. Сядьте поудобнее, расслабьтесь, и мы послушаем, что нам скажет старина Генри. Надеюсь, сегодня он не будет в таком же поэтическом настроении, как тогда.

Мисс Рейнберд устроилась в кресле и расслабилась. На этот раз, отметила она для себя, расслабиться удалось по-настоящему. Она сделала выбор и приняла решение. Намерения отступать не было. Здравый смысл конечно же остался при ней, но она ощущала какую-то силу и понимание со стороны мадам Бланш, которых никогда не встречала ни у кого. Ее привлекала возможность хоть ненадолго отказаться от полного самоконтроля и отдаться воле другого человека.

Она наблюдала, как мадам Бланш закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Какое-то время ее пальцы медленно перебирали жемчужные бусы на шее, затем руки вдруг упали на красный шелковый пояс платья. Дышала она глубоко, с каждым вздохом плечи и грудь высоко вздымались. Постепенно дыхание ее выровнялось, стало почти незаметным. Мышцы лица расслабились настолько, что приоткрылся рот, и мисс Рейнберд могла видеть внутреннюю влажную часть губ сидящей перед ней женщины. Сейчас она более походила на восковую фигуру.

— Генри? — неожиданно громко прорезал тишину голос мадам Бланш. Последовала продолжительная пауза, потом она заговорила снова, резко, почти сердито:

— Генри, ну что ты со мной делаешь! Рядом со мной тот, кто ищет твоей помощи, и ты прекрасно знаешь, кто это.

Вновь наступившее молчание вскоре было прервано обрывками диалога, который мадам Бланш повела с кем-то невидимым.

— Да, да. Я вижу… Но почему не словами? Словами было бы намного лучше… Да, я понимаю. Им нужно время, чтобы подготовиться… Преодолеть многие трудности… Да, я ясно вижу. Молодая женщина и мужчина на берегу реки. У женщины светлые волосы и на голове… шляпа… соломенная шляпа. Мужчина одет в форму…

Прошло некоторое время, прежде чем она заговорила опять, быстро и оживленно.

— Да, вижу мальчика… Боже мой, Генри, он весь… в грязи. Такой же, как и все мальчишки. А что это у него там, на запястье, Генри?.. Нет, на руке у него что-то есть. Я не могу рассмотреть, что именно… Послушай, Генри, все это похоже на то, как будто я просматриваю чужой семейный альбом без всяких разъяснений. И потом… я не все картинки вижу достаточно четко. Ну, вот теперь лучше. Это мне нравится. Женщина с ребенком на руках. Она выглядит счастливой, и ребенок улыбается. Разве это Хэриет? Не очень похожа… Да, я так и подумала, что это не она. У Хэриет были светлые волосы… — У нее вырвался вздох недовольства. — Почему ты сегодня такой, Генри? Ну, пожалуйста, мисс Рейнберд хочет знать, что случилось с ребенком. Где его можно найти? Тебе стоит только привести их сюда… спросить… НО почему нет?.. Если не можешь, так и скажи, тогда я оставлю тебя в покое. Если они и не могут сейчас прийти, то тебе наверняка что-то известно о них… Скажи мне, он счастлив?.. Да, счастлив. Это уже кое-что. Он женат? — Внезапно она замолчала, потом продолжала почти сердито: — Ну хорошо, я это понимаю. История не нова и уже происходила со многими другими. Мог бы сказать об этом и пораньше вместо того, чтобы показывать все эти картинки… Да, конечно, она постарается понять… Да, да… да-а… — голос мадам Бланш постепенно затих на ленивой распевно-сонной ноте.