Виктор Каннинг - Семейный заговор

Поднявшись на крыльцо, Бланш позвонила. Никто не ответил. Подождав немного, она позвонила еще раз. «Суббота, — подумала она, — не самый лучший день для визитов. Наверное, они уехали куда-нибудь за покупками». Но Бланш твердо решила не возвращаться в Солсбери, пока не поговорит с Шубриджем. Надо приехать сюда еще раз, ближе к вечеру. Позвонив на всякий случай в третий раз, она спустилась с крыльца, прошла к конюшням, заглянула за угол дома — никого. Вернувшись к машине, она вдруг услышала, как в доме залаяла собака. Бланш подошла к двери и снова позвонила, но опять безрезультатно. Бланш пожала плечами — непредвиденная заминка. Она взглянула на карту. Неподалеку находились знаменитые Чеддерские пещеры. Вряд ли они открыты для экскурсий в это время года, но можно съездить туда выпить чаю и вернуться. Пока она добиралась, погода изменилась. Подул северный ветер, небо заволокло тучами, и когда она заказала себе чаю, первые тяжелые капли дождя забарабанили по окну. Допивая третью чашку, Бланш смирилась с мыслью, что ей придется возвращаться домой под сильным дождем.

Трижды в год он приезжал к своему старому другу сэру Чарльзу погостить в его имении Ривер-парк. У него уже выработался свой ритуал: после дневного сна следовала короткая прогулка через сад к большому озеру, находящемуся за домом. Затем он шел берегом озера к небольшой семейной часовне Мэтхэмов, построенной в начале прошлого века. Его маршрут всегда оставался неизменным: он шел вдоль озера до часовни, на несколько минут заходил внутрь, где на коленях молился перед алтарем. Он не был мизантропом, но то время, когда ему удавалось побыть наедине с собой, он ценил больше всего. Из часовни он возвращался берегом, зная, что никто не нарушит его одиночества. Сэру Чарльзу были известны привычки друга, поэтому он запретил прислуге в это время нарушать покой гостя. На полдороге он останавливался, вынимал из кармана бумажный пакет с хлебными крошками и кормил плавающих птиц. Когда он собирался выходить на прогулку, этот пакетик всегда оказывался на столике в холле. Он знал с точностью до минуты, когда вернется в дом. В кабинете его ждал сэр Чарльз. Они выпьют чаю, а затем сыграют партию в шахматы… Приятный уик-энд, каких было так мало в его теперешней жизни.

Когда он направился к часовне, пошел дождь. Но это не смутило его, так как на нем был плащ. Быстро темнело. Войдя в часовню, он пожалел, что день пасмурный и освещение недостаточное, чтобы полюбоваться витражами. Подойдя к алтарю, он опустился на колени на маленький коврик и неожиданно вспомнил одну из немногих размолвок за долгие годы их дружбы с сэром Чарльзом. Три года назад журналист лондонской газеты обратился к одному из слуг с предложением рассказать об уик-эндах у сэра Чарльза, и тот подробно все изложил. В опубликованной потом статье не содержалось ничего оскорбительного или неприятного, но сэр Чарльз был вне себя и уволил слугу. Конечно, жаль, но ему так и не удалось переубедить своего друга. Впрочем, это похоже на сэра Чарльза, гордившегося их дружбой и всегда готового защитить ее. Он был тронут, получив письмо от уволенного, в котором тот приносил свои извинения и оправдывал сэра Чарльза.

Он постоял у алтаря еще несколько минут, затем поднялся и покинул часовню. Выйдя на паперть, он удивился, увидев мужчину и женщину. Они стояли лицом к часовне, рассматривая укрепленную на стене памятную доску. К боковому входу часовни вела тропинка, заканчивавшаяся у калитки. Как правило, она была закрыта и открывалась лишь в те дни, когда в часовне шла служба, которую посещали жители округи. Он решил, что калитку случайно сегодня не заперли, и эти люди из любопытства сюда зашли. Когда он проходил мимо них, его крепко схватили сзади и задрали рукав на правой руке. Он тут же почувствовал укол.

Деревянную калитку в ограде не открывали ключом, ее просто сломали. Он был крупным мужчиной, но они вдвоем легко донесли его до автофургона, стоявшего перед оградой, и положили внутрь, прикрыв одеялом. Фургон тронулся.

За рулем сидела жена Шубриджа. Машина, обогнув ограду, подкатила к главным воротам поместья, которые оказались открытыми. Слева от входа, чуть в глубине парка, стоял домик садовника.

Машина остановилась в пятидесяти ярдах от ворот. Шубридж, закрыв шарфом нижнюю часть лица и подняв воротник плаща, вышел из фургона и быстрым шагом направился к дому садовника. Он опустил в почтовый ящик письмо, адресованное сэру Чарльзу, и позвонил в дверь. Заметив, что в прихожей зажегся свет, он позвонил еще раз и побежал к машине. Когда садовник вынул письмо, фургон уже находился в нескольких сотнях ярдов от дома.

Минут десять они ехали в полной тишине. Они без всяких слов хорошо понимали друг друга. Напряжение, в котором они до сих пор находились, немного ослабело.

— У него красивое лицо, — заметила она.

Шубридж кивнул:

— Вот оно, настоящее дело. Все, что было до этого, — лишь репетиции. Мы потратили столько сил и времени, без тебя я бы не справился.

Она довольно улыбнулась. Он мог этого не говорить, тем не менее ей было, конечно, приятно. Он, впрочем как и его сын, не любил показывать свои чувства. Ей было очень трудно добиться их привязанности и любви. Теперь желания всех троих полностью совпадали, и она считала это высшей ценностью своей жизни. И не потому, что она искала какую-то выгоду для себя, а потому, что так хотели ее муж и его сын.

Мир мог бы назвать его сумасшедшим. Не зная Эдварда так, как его знает она, можно было с этим согласиться. Но в основе его безумия лежали логика и истовая любовь к жизни, к красоте мира. И этот мир на его глазах погружался в дерьмо. Эдвард страстно желал спасти хотя бы его частицу и был готов пойти ради этого на все. Если он погибнет, она решила, что тоже умрет, — ей без него не жить.

Быстро темнело. Эдвард сказал:

— Заезжай в лес, надо сменить номера.

Погасив огни и выключив двигатель, она ждала в машине, пока он менял номера. Как всегда, он действовал быстро и уверенно, по заранее намеченному плану.

Они ехали еще час с лишним, лишь изредка обмениваясь короткими фразами.

Через пятнадцать минут после того, как Эдвард опустил письмо в почтовый ящик, дворецкий принес его сэру Чарльзу. Оставшись один, сэр Чарльз внимательно прочитал письмо. Сэр Чарльз довольно долго находился на дипломатической службе и научился в совершенстве владеть собой. Он поднялся и подошел к телефону. Набирая нужный номер, он уже придумал благовидный предлог, объясняющий отсутствие своего гостя. С садовником проблем не будет, а дворецкий служил у него уже тридцать лет.

Буш сидел дома, читал вечернюю газету и прикидывал, стоит ли ему пойти поужинать или ограничиться тем, что есть в холодильнике. Следствие топталось на месте. «Если бог-случай действительно существует, то его помощь задерживается», — подумал он.