Дональд Уэстлейк - Плата за страх

Халмер стоял в нерешительности. Я достал пятерку, сунул ему в руку и сказал:

– Принеси выпивку. И нам с тобой – тоже.

– Ладно, – несколько неуверенно ответил он и удалился. Я уселся на стул, положил локти на стол и начал:

– Как мне это представляется, убить хотели именно Айрин. Вилфорд просто попался под горячую руку.

– Кому-то в жизни везет больше, кому-то меньше, – пожал он плечами. – Но я начну говорить, когда на столе появится виски.

– Разумно, – согласился я.

Мы какое-то время сидели молча, Колдвелл лениво ухмылялся стоявшему перед ним пустому стакану, женщина глядела прямо перед собой отсутствующим взглядом, как робот, который ждет, когда его включат, а я сидел напротив обоих, изучая их лица и гадая, что же мне удастся извлечь из-под этих масок.

Халмер принес выпивку на круглом металлическом подносе с рекламой Рейнского пива. Каждому по стакану виски, и каждому – по стакану воды со льдом. Поставив пустой поднос на столик позади себя, он сел рядом со мной.

Я отпил немного воды и налил в стакан виски, снова наполнив его до краев. Тем временем Колдвелл придвинул к себе стакан с выпивкой, залпом опрокинул его и поставил пустой стакан перед женщиной. Передвинув ближе к себе ее виски, он сказал:

– Ну вот, так-то лучше. Продолжайте ваши расспросы, мистер Родственник.

– Когда вы в последний раз видели Айрин в живых? – спросил я.

– Когда я ее в последний раз видел? – ухмыльнулся он. – Прямо как в кино, да? Да часиков в пять утра. Она после работы заглянула в забегаловку на Бродвее рядом с Сорок девятой, я обычно там по ночам ошиваюсь. Ну вот, вышла она, и стала жаловаться, что дела идут плохо, на что я ответил, что у других идут нормально. Тут она стала плакаться, что больна и нуждается в допинге, тогда я ей заявил, что ради этого не стоило тащиться сюда в такую даль, а лучше было бы пооколачиваться на улице еще до шести, а то и до семи, глядишь, и заработала бы на допинг. А она развернулась и рванула на выход – больше я ее и не видел. Я отправился к себе, проспал до одиннадцати. Айрин так и не дала о себе знать. Пришлось тащиться к этой сучке, ее сестре, на квартиру. Там я и был, когда ее зарезали.

– Когда ее убили, она была напичкана героином. Где она его обычно достает?

– Как “где” – у меня, – удивился он вопросу. – Только разреши этим телкам самим добывать допинг, так они никогда и работать не будут.

– Где же она тогда его достала в день своей гибели? Колдвелл передернул плечами:

– Раздобыла где-то, стерва.

– Такое раньше случалось?

Он ответил не сразу, чуть поколебавшись.

– Нет, но это не значит, что такой вариант исключается.

– Не надо темнить. Я не коп и, если честно, с законом не в ладах.

– А кто здесь темнит?

– Вы. Айрин еще у кого-то, кроме вас, брала порошок, может, раз, а может, и больше.

Колдвелл, натянуто улыбаясь, окинул меня настороженным изучающим взглядом. Взяв второй стакан, он опрокинул в глотку его содержимое и заявил:

– Не мешало бы добавить.

– Конечно. – Я достал еще пятерку и передал ее Халмеру. – Мне больше не надо, – сказал я ему. Он кивнул и пошел к стойке бара. Я обратился к Колдвеллу:

– Понимаю, что вам безразлично все, что произошло с Айрин, и вы предпочитаете во избежание неприятностей держать язык за зубами. Все сказанное вами никак на вас не отразится.

Он кивнул, цинично улыбаясь, и возразил:

– Поклясться-то легко.

– Вы Айрин не убивали. А меня интересует ее убийца. Если Айрин еще, кроме вас, доставала где-то наркотики, какой смысл скрывать это от меня? – настаивал я.

Он задумчиво посмотрел на меня:

– Может, потому, что она доставала наркотики в таком месте, о котором лучше помалкивать.

– Что за место?

– Не торопите меня, – ответил он. – Дайте раскинуть мозгами.

– Хорошо.

Мы сидели в молчании, пока не вернулся Халмер с двумя стаканами, которые оба поставил перед Колдвеллом.

– Пойду позвоню Вики. Сейчас вернусь.

– Ладно.

Колдвелл проводил Халмера взглядом, а потом заговорил со мной:

– Смышленый малый, верно?

– Да, вроде бы.

– Зачем тогда дураком прикидывается?

– Не знаю. Возможно, испугался, что с умным не станете говорить.

– Он что, дружок вашей милой родственницы, угадал?

– Да, они друзья.

– Поторопился я вылезти на свет Божий, приятель, – сказал Колдвелл. – Надо было бы родиться на десять лет позже. Сейчас ребята стали ушлые – отправляются в лучшие кварталы, в Гринвич-Виллидж, белых подружек себе находят. Если б я в свое время куда сунулся, меня бы обратно принесли вперед ногами.

– Времена меняются, – поддакнул я.

– Она получала порошок у какого-то полицейского. Столь резкая смена темы разговора ошарашила меня. Я не сразу врубился, о чем он говорит, а когда до меня дошло, спросил:

– Так вот, значит, с кем она связалась?

– Вот именно. Месяца три назад она исчезла на всю ночь, вернулась в девять утра, наколотая по уши, рассказала, что какой-то мужик из полиции подцепил ее у “Американы”, она уж было решила, что ее замели, но, как оказалось потом, коп потащил ее на какой-то грузовой корабль у Вестсайдского причала. Там был пожар, и потому он пустовал. Коп завел ее туда, они пошли в капитанскую каюту. Домой она вернулась накачанная порошком. Потом еще пару раз та же история, тот же полицейский, и причем всегда волок ее в какое-нибудь дикое место, как будто балдеет от этого, чем страннее, тем больше кайфа. Денег ей никогда не давал, но уколоться – без проблем.

– Как его звали?

– Не знаю. С чего это он будет шлюхе называть свое имя Она, по крайней мере, утверждала, что не знает.

– Когда она тем утром не вернулась, вы решили, что он; опять с этим копом?

– Это было первое, что пришло мне в голову. Но когда она с ним, то позже полдевятого, ну, девяти, не приходит. И я понял, что дело неладно.

Вернулся Халмер, вид у него был серьезный.

– Вы еще не закончили, мистер Тобин? – спросил он.

– Почти, – ответил я.

– А как насчет выпить на посошок? – намекнул Колдвелл, успевший прикончить две порции виски, пока я с ним беседовал.

В бумажнике у меня оставалась еще пятерка, и я отдал ее ему:

– Если не возражаете, закажите сами.

– Нисколько не возражаю. – Он, широко улыбаясь, запихнул пятерку в нагрудный карман. Женщина проводила деньги взглядом голодной собаки, которая смотрит, как соскребают с тарелки в мусорное ведро остатки еды.

Я поднялся на ноги:

– Спасибо за помощь.

– Вы считаете, что я вам помог?

– Да, и даже очень, – признался я. – Но еще раз обещаю, что на вас никто не покатит бочку.

– Чего мне бояться, – нехотя произнес он. – Какого черта, я же чистый.

Халмер явно торопился убраться отсюда. Мы пробрались к выходу, он шел первым, я за ним, и, когда оказались на, улице, и нас снова ослепил солнечный свет, и окутала жаркая влага, я спросил: