Сидни Шелдон - Мельницы богов

Сенатор Гарольд Таркл, старший член комитета по иностранным делам и представитель оппозиционной партии, попросил слово.

Бен Кон затаил дыхание. Сейчас начнется.

Сенатору Тарклу было уже за семьдесят, и отличался он своим вредным характером.

– Вы впервые в Вашингтоне, миссис Эшли?

– Да, сэр. Я думаю, что это один из самых…

– Я полагаю, вы много путешествовали?

– Нет. Мы с мужем планировали поехать…

– Вы бывали в Нью-Йорке?

– Нет, сэр.

– В Калифорнии?

– Нет, сэр.

– В Европе?

– Нет. Но я хотела сказать, что мы планировали…

– Вы вообще выезжали когда-нибудь за пределы Канзаса, миссис Эшли?

– Да. Я читала лекции в Чикагском университете, а также в Денвере и Атланте.

– Вероятно, это было очень интересно, миссис Эшли, – сухо сказал Таркл. – Я не помню случая, чтобы комитету приходилось иметь дело с таким неподготовленным кандидатом. Ожидается, что вы будете представлять Соединенные Штаты Америки в такой сложной стране, как Румыния, а вы нам рассказываете, что ваши знания проистекают от коротких поездок в Чикаго, Денвер и Атланту. Так получается?

Мэри видела, как все телекамеры развернулись к ней, и постаралась сдержать свои эмоции.

– Нет, сэр. Мои знания проистекают от анализа и изучения мира. Я доктор политических наук и пять лет преподавала в Канзасском университете. Причем мой предмет касался стран Восточной Европы. Я в курсе всех проблем, существующих в Румынии, знаю, что ее правительство и народ думают о Соединенных Штатах и почему это так происходит. – Голос ее звучал уверенно. – Они знают о нашей стране только то, что заставляет их знать пропагандистская машина. Я бы хотела показать им, что США – не милитаристская держава, всеми силами старающаяся развязать войну. Я бы хотела, чтобы они увидели обычную американскую семью. Я…

Она остановилась, боясь, что зашла слишком далеко в своем гневе. Но к ее удивлению, в зале зааплодировали.

Слушания продолжались. Через час Чарли Кэмпбелл обратился к членам комитета:

– Есть еще вопросы?

– Я полагаю, что все ясно, – сказал один из сенаторов.

– Согласен. Спасибо, миссис Эшли. Заседание объявляется закрытым.

Пит Коннорс внимательно наблюдал за Мэри, а затем спокойно ушел, когда ее обступила толпа журналистов.

– Вас удивило предложение президента?

– Вы полагаете, что вашу кандидатуру одобрят?

– Вы действительно считаете, что способны быть послом?

– Повернитесь вот так, миссис Эшли. Улыбнитесь. Еще раз.

– Миссис Эшли…

Бен Кон стоял в стороне. «Она молодец, – подумал он. – У нее на все есть правильные ответы. Черт возьми, как бы мне узнать правильные вопросы?»

Когда Мэри вернулась в отель, ей позвонил Стэнтон Роджерс:

– Добрый вечер, госпожа посол.

У нее закружилась голова.

– У меня действительно получилось? О, Стэн! Как я вам благодарна. Мне трудно выразить свои чувства.

– Я тоже очень рад, – с гордостью в голосе сказал он. – Очень рад, Мэри.

Когда Мэри рассказала обо всем детям, они повисли на ней.

– Я знал, что у тебя все получится! – закричал Тим.

– Как ты думаешь, – тихо спросила Бет, – папа об этом знает?

– Я уверена в этом, дорогая, – улыбнулась Мэри. – Я не удивлюсь, если это он помог мне.

Мэри позвонила Флоренс, и когда та услышала новость, то воскликнула:

– Поразительно! Я всему городу должна рассказать!

Мэри рассмеялась:

– Я приготовлю для вас комнату в посольстве. Приезжай с Дугласом.

– А когда ты отправляешься в Румынию?

– Ну, сначала еще должен проголосовать сенат, но Стэн говорит, что это формальность.

– А потом?

– Потом мне предстоят встречи с представителями правительства в Вашингтоне. Затем мы с детьми полетим в Румынию.

– Я немедленно звоню в «Дейли юнион»! – воскликнула Флоренс. – Тебе, наверно, тут поставят памятник. Ну все. Я слишком взволнована, чтобы говорить. Я перезвоню тебе завтра.

Бен Кон узнал о результатах голосования, когда вернулся в редакцию. Что-то его беспокоило. Но он не мог понять, что именно.

Как и предсказывал Стэнтон Роджерс, голосование в сенате было чистой формальностью. За нее проголосовало абсолютное большинство. Услышав об этом, президент Эллисон сказал Роджерсу:

– Наш план удался, Стэн. Теперь нас никто не остановит.

Стэнтон Роджерс согласно кивнул:

– Никто.

Пит Коннорс сидел в своем кабинете, когда ему сообщили о результатах голосования. Он тут же написал сообщение и закодировал его. Один из его людей дежурил в шифровальной комнате ЦРУ.

– Мне нужен канал «Роджер», – сказал Коннорс. – Подожди за дверью.

Канал «Роджер» был сверхсекретной телеграфной системой ЦРУ, которой пользовались лишь самые высокопоставленные начальники. Послания передавались посредством лазерного луча и на сверхвысокой частоте за долю секунды. Оставшись один, Коннорс отправил послание. Оно было адресовано Сигмунду.

На следующей неделе Мэри встретилась с заместителем госсекретаря по иностранным делам, директором ЦРУ, министром торговли, директорами нью-йоркского банка «Чейз Манхэттен» и представителями нескольких влиятельных еврейских организаций. У всех были свои наставления, советы и просьбы.

Нед Тиллингаст не скрывал своего энтузиазма:

– Это прекрасно, что наши парни смогут опять работать там, госпожа посол. Нам было трудно проникнуть в Румынию с тех пор, как нас объявили персоной нон грата. Один из моих людей будет работать в вашем посольстве под видом атташе. – Он многозначительно посмотрел на нее. – Я уверен, что вы окажете ему максимальное содействие.

Мэри не понимала, что именно она должна будет сделать, но решила не спрашивать.

Обычно церемония принятия присяги новыми послами проходит под председательством государственного секретаря, и присягу принимают одновременно несколько кандидатов. Утром в день присяги Стэнтон Роджерс позвонил Мэри:

– Мэри, президент Эллисон просит, чтобы вы прибыли в Белый дом в двенадцать часов. Он сам примет у вас присягу. Возьмите с собой Тима и Бет.

Овальный кабинет был полон представителей прессы. Когда вошла Мэри вместе с президентом, все телекамеры повернулись к ним, защелкали затворы фотоаппаратов. Мэри только что разговаривала с президентом и теперь чувствовала себя уверенно и спокойно.

– Вы прекрасно подходите на этот пост, – сказал он ей. – Иначе я вас и не выбрал бы. Мы с вами воплотим мечту в жизнь.

«Все это похоже на сон», – думала Мэри, глядя в объективы камер.

– Пожалуйста, поднимите правую руку.

Мэри повторяла за президентом слова присяги:

– Я, Мэри Эшли, торжественно клянусь, что буду всегда чтить и выполнять Конституцию Соединенных Штатов, защищать свою страну от внутренних и внешних врагов. Я также клянусь, что добровольно налагаю на себя обязательство честно и добросовестно выполнять свои обязанности. Да поможет мне Бог.