Сидни Шелдон - Мельницы богов

В одиннадцать часов Мэри сказала сенатору, сидящему справа от нее:

– Я и не заметила, что уже так поздно. Я обещала детям, что не буду задерживаться. – Она встала и кивнула гостям: – Было очень приятно с вами познакомиться. До свидания.

В зале воцарилась тишина. Все приглашенные смотрели, как Мэри идет к выходу.

– О Господи! – прошептал Стэнтон Роджерс. – Ее ведь никто не предупредил.

На следующее утро Стэнтон Роджерс встретился с Мэри за завтраком.

– Мэри, – сказал он, – в этом городе существуют строгие правила. Многие из них ужасно глупые, но их следует соблюдать.

– Я что-нибудь не так сделала?

– Вы нарушили правило номер один, – вздохнул он. – Никто – абсолютно никто – не может покинуть прием раньше почетного гостя. А им вчера был вице-президент Соединенных Штатов.

– О Господи!

– Сегодня все телефоны звонили не переставая.

– Простите меня, Стэн. Я ведь этого не знала. К тому же я пообещала детям…

– В Вашингтоне не существует детей, здесь есть только избиратели. В этом городе сосредоточена вся власть. Никогда не забывайте об этом.

Появились проблемы с деньгами. Расходы были просто невообразимыми. Цены в Вашингтоне поражали Мэри. Она отдала кое-какие вещи в прачечную отеля, а когда увидела счет, чуть не упала в обморок.

– Пять долларов и пятьдесят центов за то, чтобы постирать блузку? И два доллара, чтобы выстирать лифчик! Нет уж, теперь я займусь стиркой сама.

Она намочила колготки в холодной воде и положила их в морозильник. Так они прослужат дольше. Она стирала вещи детей в раковине. Носовые платки после стирки она сушила на зеркале, а потом тщательно складывала их, чтобы не гладить. Свои платья и брюки Тима она развешивала на плечиках в ванной, затем включала на полную мощь горячую воду и закрывала дверь. Когда однажды Бет открыла утром дверь в ванную, оттуда вырвались клубы пара.

– Мама! Что ты делаешь?

– Экономлю деньги, – гордо ответила Мэри. – Цены в прачечной просто умопомрачительные.

– А если к нам зайдет президент? Как это будет выглядеть? Он посмотрит на тебя как на деревенщину.

– Президент к нам не зайдет. И пожалуйста, закрой дверь, не мешай мне экономить деньги.

Так уж и деревенщина! Если бы президент увидел, чем она занимается, он бы гордился ею. Она бы показала ему счет из прачечной, и он увидел, сколько она сэкономила благодаря американской практичности. Он был бы поражен. «Если у членов моего правительства было бы столько же воображения, как у вас, госпожа посол, наша экономика находилась бы в лучшем состоянии. Мы потеряли дух пионеров, которые сделали эту страну великой. Люди утратили смекалку. Мы больше полагаемся на электрические приборы, чем на самих себя. Я хочу поставить вас в пример некоторым вашингтонским чиновникам, которые полагают, что наша страна сделана из денег. Это будет для них хорошим уроком. Кстати, Мэри Эшли, у меня возникла замечательная мысль. Я назначу вас министром финансов».

Пар проходил под дверью, Мэри открыла ее, и целое облако ворвалось в гостиную. Раздался звонок в дверь, и Бет крикнула:

– Мама, к тебе пришел Джеймс Стикли.

– С каждым днем это становится все более странным, – сказал Бен Кон. Он сидел голый на кровати рядом с Акико. Они смотрели передачу «Встреча с прессой» с участием Мэри Эшли.

«– Я полагаю, – говорила новый посол в Румынии, – что с присоединением Гонконга и Макао Китай станет более гуманным коммунистическим обществом».

– Откуда, черт возьми, она может знать о Китае? – пробормотал Бен Кон. Он повернулся к Акико: – Перед тобой домохозяйка из Канзаса, которая ни с того ни с сего стала международным экспертом.

– Она довольно умная, – заметила Акико.

– Умная – это одно. Но каждый раз когда она дает интервью, репортеры как с цепи срываются. Как она пробилась во «Встречу с прессой»? Я тебе скажу. Кто-то решил, что Мэри Эшли должна стать знаменитостью. Но кто? Почему? Даже про Чарлза Линдберга [2]столько не говорили.

– Кто такой Чарлз Линдберг?

Бен Кон вздохнул:

– Вот она, проблема разных поколений. Никакого взаимопонимания.

– Есть другие пути взаимопонимания, – мягко сказала Акико. Она нежно толкнула его на кровать и села на него верхом. Ее длинные шелковистые волосы щекотали его грудь. Когда его возбуждение достигло предела, она погладила его член и сказала: – Привет, Артур.

– Артур хочет войти в тебя.

– Подожди. Я сейчас вернусь.

Она встала и направилась на кухню. Бен Кон посмотрел на экран телевизора и подумал: «Надо будет разобраться с этой леди. Что-то тут не так, и я узнаю, что именно».

– Акико! – закричал он. – Где ты там? Артура клонит ко сну.

– Скажи ему, пусть подождет немного. Я уже иду.

Через несколько минут она вернулась в комнату, неся блюдо с мороженым, взбитыми сливками и вишней.

– Господи, зачем? Я не голоден. Я хочу тебя.

– Лежи, не шевелись. – Она положила под него полотенце, взяла рукой мороженое и принялась намазывать им вокруг члена.

– Эй! Холодно! – завопил он.

– Тихо! – Поверх мороженого она положила взбитые сливки, а член украсила вишенкой. – Обожаю фруктовый салат, – прошептала она.

Затем она принялась слизывать все языком. Бена захлестнула волна невероятных ощущений. И все они были приятными. Когда он уже больше не мог терпеть, он перевернул Акико на спину и вошел в нее.

С телевизионного экрана Мэри Эшли говорила:

«– Один из лучших способов предотвратить войну со странами, не признающими американскую идеологию, – это развитие торговли с ними…»

В тот же вечер Бен Кон позвонил Яну Виллерсу.

– Привет, Ян!

– Бенджи, приятель! Чем могу быть полезен?

– Окажи мне одну услугу.

– О чем разговор. Всегда пожалуйста.

– Как я понимаю, ты занимаешься организацией интервью с нашим новым послом в Румынии.

– Да, – осторожно ответил Ян.

– Кто за всем этим стоит? Мне хотелось бы знать.

– Извини, Бен. Этим занимается госдепартамент. Я всего лишь мелкая сошка. Поинтересуйся у государственного секретаря.

– Почему тебе просто не послать меня в задницу, Ян? Я думаю, что сам поеду и все разузнаю.

– И куда же ты собираешься поехать?

– В Джанкшн-Сити, Канзас.

Бен Кон провел в Джанкшн-Сити всего один день. Около часа он беседовал с шерифом Манстером и одним из его заместителей, а затем на машине, взятой напрокат, отправился в Форт-Райли, где беседовал с представителем ОУР. В тот же день он вылетел обратно.

Как только его самолет поднялся в небо, из Форт-Райли позвонили в Вашингтон.

Мэри Эшли шла по коридору в кабинет к Джеймсу Стикли, когда услышала за спиной низкий мужской голос:

– Вот это да!

Мэри резко обернулась. Высокий незнакомец стоял, прислонившись к стене, с вызывающей улыбкой на губах. Он был небрит и одет в джинсы, футболку и кроссовки. Его глаза смотрели насмешливо. Его надменный вид вывел ее из себя. Резко повернувшись, Мэри рассерженно пошла дальше, чувствуя на себе его взгляд.