Нина Васина - Сервис с летальным исходом

Задержав на всякий случай дыхание, открываю дверь ванной на первом этаже. Все в порядке, если не считать, что эмаль в ванне стала шелушиться и отваливаться.

Коля с детьми обнаружился в кабинете. Он сидит на белой шкуре, согнув расставленные ноги и обхватив ими детей. У девочки в руках штопор, которым она сосредоточенно ковыряет гипс, мальчик, естественно, лежит, смотрит в потолок и делает судорожные движения руками, словно хочет взлететь.

— Где ты была? — с надрывом в голосе интересуется Коля и содрогается, как от озноба.

— Я ездила в магазин, ты что, забыл?

— Ты не поверишь, — опять содрогается всем телом Коля и потом еще дергает левой стороной лица, — он опять пришел! Сантехник в противогазе, которого мы выбросили на дорогу, и с ним еще два человека. — Нервное подергивание левой стороной лица.

Почему он все время дергается? Может быть, в этот раз для контраста хищный сантехник засунул Колю в холодильник?..

— Давай я покормлю маленького, ты посидишь рядом и все спокойно расскажешь.

— Я его уже покормил.

— ?..

— Я нашел соски для бутылочек, проткнул их горячей иголкой, развел смесь и покормил маленького. Что смотришь? А чего ты хотела? Чтобы я сходил с ума от его крика? Откуда я знаю, может, сегодня ты для развлечения нырнула в канализационный люк?! Тебя не было три часа! Надо мной всячески изгалялись, а тебя не было!

— Изгалялись?

— Морально! Он не посмел при свидетелях обжигать мне лицо, я старался не оставаться с ним наедине!

— У ребенка от искусственного питания будет запор!

— Никакого запора! Он закакал двоих секретных Агентов!

— ?..

— Да, представь себе, эти Джеймсы Бонды стали изображать сочувствие, когда я взял ребенка за ногу и подвесил вниз головой. Они умоляли меня дать им его подержать!

— За… зачем ты подвесил ребенка за ногу?!

— Я так им угрожал! Как только увидел сантехника, сразу же подвесил ребенка и сказал, что уроню, если они приблизятся ко мне на расстояние меньше полутора метров. Малышу понравилось, клянусь! Первый раз услышал, как этот ребенок смеется! Я два раза дергал рукой, изображая, что сейчас его выроню, и заставил сантехника признаться в садизме. Он чуть не вывернулся наизнанку, побелел и совсем затух глазами, но признался в присутствии своих коллег, что совал меня мордой в горелку! Тогда один говорит — “Напишешь рапорт!”, а сантехник — “Слушаюсь!”, а сам весь белый от злобы, тогда я отдал ребенка, и он сразу же и обкакал одного! Это была умора, честное слово, ты бы видела, как сочно смотрится желтый понос на светлосером шерстяном пиджаке!

— Ты в порядке? Почему ты все время трясешься?

— Тогда он говорит другому, подержи, говорит, ребенка, я пойду отмываться. А Эмиль не будь дурак, как только его передали, пустил еще одну струю! А ты говоришь, запор…

— Я ничего не понимаю, какой Эмиль?!

— Мальчика так зовут — Емеля. Понятно? По-иностранному будет Эмиль. Они ко мне пристали, приказали перечислить с фамилиями и по имени-отчеству всех находящихся в доме. Для протокола. Пришлось соображать на ходу. Ксения Антоновна Сидоркина и Емельян Антонович Сидоркин! — Коля показывает пальцем на детей в ногах, содрогается и заходится в беззвучном хохоте. — А тебя знаешь как зовут? Мона Лиза да Винчи!

— Что, так и записали? — Я присаживаюсь рядом с Колей и трогаю его лоб.

— А-а-а! Знаешь, как записали? “Монализа Давинчина”. Вот так! Я же совершенно не в курсе, как тебя зовут!

— Коля! — трясу я его. — Что им было надо?

— А хрен его знает! Сантехник зубы сцепил и цедит так, с угрозой в голосе, где, говорит, бильярдист? А я говорю двоим обкаканным, свидетелями, говорю, будете, опять он ко мне пристает с непонятными вопросами! То коробочку ему какую-то подавай, то бильярдиста! Если это статуя такая, пусть сам ищет, я уже ученый, один раз хотел помочь по доброте душевной, теперь заплатите за пластическую операцию по пересадке кожи! А что, хорошо сказал… А они, между прочим, сразу же пошли в гараж, вот так! И телефончик, который мы столько искали, конфисковали. А потом спрашивают: “Куда могла поехать гражданка Давинчина?” О, тут я себя не сдерживал! Это, говорю, такая непредсказуемая женщина! Она могла запросто запрыгнуть на ходу в бензовоз или мусоросборник, или залезть в канализационный люк, или нырнуть вместе с машиной с моста в воду! Но мне на это, говорю, теперь совершенно наплевать, потому что Емельян Антонович Сидоркин отлично сосет смесь из бутылочки.

— Почему ты так сказал?!

— Как?

— Почему — с моста в воду?!

— Мона Лиза, ты у нас такая экстремалка…

— Ты что, пил? — я обнаруживаю на письменном столе открытую бутылку виски.

— Я — нет. Мне Ляля говорила, что таблетки нельзя мешать со спиртным. Это секретные агенты определяли, не отравленные ли напитки в баре дяди Антона. Они нашли его потайной бар…

— Таблетки?..

— Ну да. Чтобы от возмущения у меня не началось бешенство, я принял успокоительное.

Коля решительно встает, включает музыкальный центр и начинает, покачиваясь из стороны в сторону, показательно раздеваться. Собственно, показательным раздеванием это назвать сложно, потому что на его загипсованную ногу налезают только спортивные шаровары или трусы семейного пошива (в них он и проводит почти все время), а джинсы — только с разодранной до промежности штаниной. Сейчас, кроме трусов, Коля может еще артистично стащить с себя футболку, но даже если он будет делать это в замедленном до состояния невесомости ритме, больше трех минут на это не уйдет. Сюша встала и начала пританцовывать рядом.

— Где ты взял таблетки? — насторожилась я.

— В заветном чемоданчике тети Ляли!

Я не верю. Я бегу вниз по ступенькам в мастерскую. Открываю один чемодан, другой…

Обыскивающие забрали баночки с пеплом и один из пузырьков. Коля сожрал две таблетки “экстези”. С отчаянием верчу разорванную упаковку. Вот здесь стоял пузырек, я помню…

Присев на корточки, я обхватываю голову ладонями, покачиваюсь и вспоминаю… вспоминаю…

Вспомнила.

В пузырьке был аммоний.

Поднимаюсь наверх. Коля перешел в гостиную, включил там музыку, залез на большой обеденный стол и топчется, виляя бедрами. Голый. Если не считать заветного гипса.

— Слезай, нам нужно поговорить.

— Не слезу! Я могу так делать три часа подряд!

— Подумаешь, я могу стоять двадцать минут на голове!

— А я…

— Слезай.

— Сантехник сказал, что, если в телефоне ковырялись, он натянет кожу с моей задницы на лоб… Нет, на нос… Забыл. Так как?

— Что — как?

— Ты хорошо поковырялась в телефоне?

— Хорошо.

— Бедная моя задница. Запрыгивай на стол, потанцуем.

— Коля, ты почти инвалид!

— Да. Зато у меня на тебя не стоит.