Нина Васина - Сервис с летальным исходом

— А вы ему и поверили? — теперь я бросаюсь к Поспелову через стол.

— А мы взяли таблетку на анализ!

— Хотите кофе? — я в изнеможении опускаюсь на стул.

— Нет. Я хочу растворимого какао вон из той банки. Шесть ложек порошка, шесть ложек сахару. — Поспелов подвигает ко мне первую попавшуюся чашку со стола, чтобы я в нее все это насыпала и залила кипятком. — Почему вы так огорчились?

— Потому что до этой минуты у меня еще была надежда, что Артур в белом просто ошибся домом!

— Бросьте, вы так не думали.

— Думала!

— Не думали!

— Ладно, — сдаюсь я. — Хотела, чтобы это было так. Чтобы он ошибся. А огорчилась, потому что если эту фотографию увидит Коля и если вы ему еще по своей милицейской принципиальности объясните, откуда она!..

— Я не скажу, — следователь прижал ладонь к груди. — Меня интересуете вы, а не мальчик Коля.

— Странно… — я задумалась. — А меня интересует только мальчик Коля.

— Не отвлекайтесь. — В чашку с какао следователь осторожно опускает кончик сдобной булки и сосредоточенно топит его, наблюдая за пузырями. — Допустим, — говорит он, вытащив булку и дожидаясь, пока она стечет, — Мадлена Кашутка занималась определенным видом бизнеса по заданию некой государственной структуры. А как, по-вашему, в этот бизнес попала Марина Крайвец?

— Спросите у некой государственной структуры! Один представитель этой самой структуры сейчас как раз выковыривает конфетти из своей одежды!

— Нет, — качает головой Поспелов и с наслаждением всасывает размокший кончик булки.

Мне стыдно смотреть, как у него это получается, сладострастно и самозабвенно, поэтому я отворачиваюсь, иду к кофеварке, чтобы налить себе кофе.

— Фундик от меня узнал о существовании металлического саквояжа, такого же, как ваш! — многозначительно замечает Поспелов. — И имя Марины Крайвец тоже узнал от меня.

— Вы хотите сказать, — теперь я смотрю на затылок жующего Поспелова с ужасом, — что ваша откровенность стоила ей жизни?!

— Не факт, — замечает следователь, опять погрузив булку в чашку. — Я ему и про вас сказал, а вы еще живы. Он вас видел? Видел. Щупал? Наверняка. Этот Фундик агент от бога, как среди цыганок иногда бывают настоящие гадалки — от бога. Он по пульсу и по зрачкам может определить, правду человек говорит или нет.

Я замираю с чашкой позади следователя. Тихо говорю:

— Артур спрашивал, кто здесь учительница пения.

— И что вы ему сказали? — следователь разворачивается и косит на меня ехидным глазом.

— Ничего не сказала! Но его вопрос означает, что он не знал, чем занималась Мадлена.

— Конечно, не знал, — отмахивается Поспелов. — Она же не дура. Наверняка утаила некоторые особенности своего заработка. Наверняка сказала, что найдет человека, который все устроит. Это при условии, что действительно собиралась его вывезти, а не удушить выхлопными газами в багажнике.

— Как это — удушить? Он говорил, что ему обещали Амстердам.

— А Фундик говорил, что по заданию его ожидала естественная ликвидация. Чувствуете, как я разболтался? Знаете почему? Потому что какао у вас вкусное.

— Какао, конечно, это интересно, но вдруг Фундик слушает вас сейчас так же, как вы меня? — я киваю на столешницу.

— А я человек другого ведомства, подписку о неразглашении информации Фундику не давал, а с вами провожу откровенную беседу исключительно в интересах следствия. Вы, Мона, у меня теперь единственный подозреваемый.

— Как это?.. — от неожиданности я села. — Подозреваемый в каком деле?

— Да все в том же, в деле о пропаже Успендрикова.

— Идите к черту с вашим Успендриковым, я рожала восьмого марта!

— Не злитесь. Сами рассудите, что у нас получается. У нас имеется в наличии три одинаковых металлических саквояжа на одну учительницу пения. Мадлена Кашутка предположительно мертва, Марина Крайвец мертва. Вы находитесь в доме, куда пришел прятаться бильярдист, вы все знаете о фугу, вас не тронул Фундик. Ну и кто здесь учительница пения?

— Он меня не тронул, потому что поверил! Я не знаю никакого бильярдиста. Почему вы сказали о трех чемоданах?

— Ах, это!.. Совсем забыл. Петя! — кричит вдруг Поспелов и смотрит на меня просительно. — Я позволил себе явиться со своим оперуполномоченным, вы уж извините, он ждал за дверью, это я приказал, зная его напряженное отношение к вашей персоне…

Победно сверкая глазами и при этом хромая, в кухню входит Петя с металлическим чемоданом. Он решительно подвигает на столе посуду, ставит на него чемодан и с перекошенным от напряжения лицом открывает его, изобразив руками в воздухе что-то вроде пассов фокусника.

— Оп-ля!

— Мона, вы узнаете этот чемодан? — по-канцелярски бесстрастно интересуется Поспелов.

— И заметьте, — угрожающе скалится Петя, — мы разговариваем с вами здесь, а не в следственном изоляторе исключительно из-за вашего физиологического состояния и доброго отношения к вам товарища следователя!

— Перестаньте, Петя, — дергает его за полу куртки Поспелов и кое-как усаживает на стул. — А вы не обращайте внимания на его тон, — говорит мне следователь и вдруг заговорщицки подмигивает:

— Петя провалился в ваш погреб.

— Тогда, конечно, узнаю.

— Отлично, — потирает руки Поспелов. — Вот тут, взгляните, опись всего содержимого, из документов только заграничный паспорт на ваше имя, мы проверяли — подлинный. Особый интерес представляют совпадения. Понимаете, о чем я говорю? К примеру, жидкий силикон обнаружен в чемодане номер один — это чемодан из реки, с которым вас выловили, и в чемодане номер три, — Поспелов показывает на стол.

— А аммоний и камфару обнаружили в вашем чемодане и в чемодане номер два из тайника в этом доме! — влезает в разговор разгоряченный Петя.

— Чего он так нервничает? — интересуюсь я.

— Он выпил пол-литра кофе, пусть себе нервничает, — разрешает Поспелов. — Не отвлекайтесь. Итак, если не считать наличия во всех трех чемоданах одноразовых шприцев, перчаток, косметики, париков, документов, денег и так далее, то ваш и Мадлены Кашутки — объединяет наличие камфоры, аммония и украшения в виде амулета из черного дерева, а ваш и Марины Крайвец — жидкий силикон, подкожные шарики, накладные носы, вставные челюсти, нет… минуточку, вставные челюсти были только в вашем чемодане… — следователь роется в бумагах.

— Чего вы хотите? — я устала и по отяжелевшей груди чувствую, что скоро кормить.

— Так ведь того же самого, уважаемая Мона Кукулевская, — два “ку-ку”, — улыбается Поспелов. — Выяснить назначение всех этих предметов.

— Я вам уже говорила, уважаемый следователь, что это саквояж гримера.

— В прошлый раз что-то было про анатомопластику, — замечает Петя.

— В прошлый раз в первом чемодане лежала электропилка со шлифовальной насадкой и кислота! Если в мой чемодан добавить такое, можно идти работать с трупами. Я тогда сделала предположение, вы его приняли.