Гапарон Гарсаров - Ламбрант

«Богиня» допила чай, свернула конфетный фантик и бросила под стол в урну. Она ещё раз обернулась на главу своей секты, перемигнулась с ним и с прежним радостным личиком заговорила в ответ на речь Александра.

— Ты не представляешь себе истинного положения вещей, Сашенька. Мы не поклоняемся дьяволу или кому бы то ни было ещё. Многорукий Брасус всего лишь защищает нас от остального мира, мы ему многим обязаны, оттого и уважаем. Он казнит и милует, выбирает и принимает, думает и исполняет, мы не в силах приказывать ему, а он нам. Если он заподозрит что-то плохое, то начнёт действовать самостоятельно, а мы должны будем лишь смириться с его выбором, таков закон. Ульянов, которого мы вчера со всеми почестями отправили на покой, был нам верным другом. Мы все искренне доверяли ему. Почему Брасус лишил его жизни, непонятно.

— Очень даже понятно, — вновь сорвался Павел. — Диана мне все рассказала о твоих с ним разборках. Ты отомстила ему, тут и думать нечего!

Винес опять ни грамму не смутилась.

— Давно собираюсь выщипать этой дуре её шевелюру, — с улыбкой произнесла брюнетка. — Мало ей было отбить у меня парня, так ещё и слухи всякие распускает теперь, сучка…

— Молодые люди, — прервал её Филипп и отошёл к стене, — вы явно не годитесь на роль сыщиков да и прав у вас таких нет. Смерть Валерия вас касаться не должна.

— Вот тут вы ошибаетесь, — не унимался Володарёв. — Сегодня этот ваш Брасус оставил на окнах моей комнаты свои кровавые отпечатки. Что он от меня хочет? Я же не состою в вашем клубе и узнал о нем только сегодня.

— Не имею понятия, он не мог преследовать посторонних, — нахмурился смотритель. — А с чего вы решили, что это он?

— Это он, — настоял Саша, поддерживая нервного друга. — Никто другой не мог оставить эти следы на четвёртом этаже, да и имечко он там своё выгравировал без ошибок. Крайне заботливо с его стороны…

На лицах Зерданского и Винес впервые промелькнула обеспокоенность.

— В общем-то вы правы, — продолжил Молохов, — нас с Володарем это не должно касаться до той поры, пока вы не примете нас в свой клуб.

Филипп развернулся с презрительной ухмылкой, и одежда на нём снова поменялась. Теперь он имел плащ, под которым скрывались жакет и тёмно-зелёные брюки.

— Я не принимаю неофитов, — заявил уродец. — Я вообще ничего не решаю…

— Ах, ну да, этим заведывает ваш… демон, — догадался Саша, подмигнув побледневшей Винес.

— Зачем вам наше общество? — спросила она так, будто волновалась за них.

— Мы хотим попробовать, — улыбнулся сатанист.

— Что значит попробовать ? — возмущённо произнёс Зерданский, откинув полы своего плаща. — Вы же знаете, что пробовать тут не получится. У вас, сатанистов, такие же законы — или входи, или уходи, никаких попыток и проб.

— Да-да, уходят из вашего закрытого клуба только вперёд ногами, как вышло с Валерой. Но лично я за себя могу дать гарантию, что в этом плане не подведу. Как раз подыскивал себе нечто в духе ваших обрядов.

Филипп перевёл вопросительный взгляд на Павла.

— Если честно, — промолвил юноша, — то я не знаю, надо ли мне это… Главное, чтобы этот ваш монстр отстал от меня.

Смотритель обошёл их и принялся важно прогуливаться по террасе, обдумывая какое-то решение. Венера волнительно следила за хозяином. Ребята тоже обернулись на него, выжидающе замолчав. Дойдя до другого конца, Зерданский замер и оглянулся через плечо.

— Приходите 23-го числа, — объявил он по-прежнему невозмутимым голосом. — Никому о своих намерениях ни слова. С вами должны быть четыре птицы, любые, сгодиться и попугай, лишь бы не сельскохозяйственного назначения. Ещё потребуется розовое масло, мои запасы исчерпаны, так что прихватите с собой на всякий случай. Ждём вас вечером, но до захода солнца.

Парни молча кивнули, поблагодарили за внимание и за чай, к которому так ни разу и не притронулись, и быстро ушли. Провожать их Венера не стала, с мрачным видом уставившись на смотрителя поместья. Они протянули паузу, пока гости не исчезли за воротами поместья. Скрип старого металла был отчётливо слышен здесь. Когда же сатанисты покинули пределы усадьбы, Зерданский вернулся к столу, запахнув зелёный халат.

— Что ты о них думаешь?

— Это безумие, Фил, — тут же вскипела девушка, замахав руками. — Я тебя не узнаю, что с твоими мозгами?!

— Не ругайся, мы поступили мудро. Твоего Сашу проверят. Если он действительно годится для нашего дела, он будет принят. А что касается мальчишки, то он умрёт в ту же ночь, не успев ничего понять.

— По мне, так пусть Кабал кончит его сегодня же, пока Брасус не успел этого сделать…

— Терпение, Винес, терпение, — утешил её Филипп и наградил ласковым прикосновением к щеке, — пусть он позабавится с ним напоследок…

Политические мысли Платона и Аристотеля навевали на многих первокурсников тоску. И уж тем более этот маразм раздражал Павла, абсолютно не настроенного в эту пятницу на лекции профессора Тихоновского. С самого утра, а если точнее, то всю ночь… Нет, даже не так — всю неделю, прошедшую с момента посещения усадьбы Гординских, он ощущал себя как на иголках. Спать удавалось немного, каких-то три-четыре часа, после которых парень просыпался в холодном поту. Опять жуткий сон, опять один и тот же кошмар. И каждый раз напуганный до нервной дрожи Володарёв первым делом проверял окно. После того кровавого рисунка на нём больше не появлялись никакие следы, но он чувствовал, что демонические руки рядом, что они следят за ним, как голодные волки за беспомощным ягнёнком.

— Пошли курить, — толкнула его Зоя, на лице которой практически не осталось синяков.

За минувшую неделю она на свою голову записалась в ряды КВН и каждый день была вынуждена ходить на репетиции. Хотя, судя по виду, Смирдина не жалела о таком выборе.

Перемена почти всех выгнала на улицу, охваченную вот уже вторые сутки мерзопакостным дождём. Крыльцо, как всегда, бурлило студентами, а над стоянкой перед институтом поднимался сигаретный смог.

— Лишь бы физрук не выгнал нас на стадион, — переминался с ноги на ногу замёрзший Гена.

— Вряд ли наш спортзал готов принять столько народа, — мотнула головой Зоя, сделав пару затяжек. — Дмитрий Степанович обязательно поиздевается над нами и заставит бегать прямо под дождём, вот увидите…

Павел был немногословен. Он слушал подругу без внимания и больше беспокоился насчёт сегодняшнего вечера. Молохов звонил накануне. В последние дни он занимался отловом птиц на огороде своего дяди и уже набрал нужное количество ворон и голубей, так что Володарёву не пришлось утруждать себя посещением птичьего рынка. Как-никак, даже самый облезлый попугай стоил намного дороже сытного куриного филе.