Гапарон Гарсаров - Ламбрант

— Зачем брил ноги? — сходу задал он провокационный вопрос.

— Я… — растерялся Павлов, пряча за спину пакет с водкой. — А что в этом такого плохого?

— Для тебя, может, и ничего, а вот для окружающих — беда, — вздохнул Бертран, не пропуская подопечного в прихожую. — Ты смыл волосы в канализацию, из-за чего вся ваша система повредилась.

— Не говорите глупостей, — усмехнулся первокурсник. — Как шерсть может разрушить трубы?..

— Бесовская и не на такое способна.

Легонт усмехнулся, но опекун продолжил наседать.

— Тем, кому пришлось убирать остатки твоих волос, теперь плохо. А для матери вообще пришлось вызвать скорую помощь.

— Не понял… Что с ней такое-то? — оторопел молодчик, и пакет с бутылками предательски зазвенел, задев стену.

— Что ты там принёс? Выпивку???

— Это для мамы, — решил перехитрить его провинившийся парень.

— Конечно для мамы, — иронично пропел Берт и одним рывком отобрал пакет у нерадивого ученика. — Ещё раз увижу у тебя в руках алкоголь, мало не покажется… Что ещё ты успел натворить сегодня?

— Ничего, — озлобленно буркнул Легонт.

— Вспомнил что-нибудь?

— Да, но это не относится к моей смерти. А почему мы говорим на эту тему в подъезде?

— Я обработал вашу квартиру специальными веществами, нейтрализующими твою негативную энергию. К тому же мы всё равно уходим.

— Уходим???

— Да, я посчитал, что нужно показать тебя экзарху. Завтра у нас намечается одна вылазка…

— Нет, я не пойду, — наотрез отказался студент. — У меня сегодня другие планы, я иду на встречу с одним знакомым… Кстати, это, возможно, касается моего прошлого.

— Что за знакомый? — вскинул брови удивлённый Бертран.

— Вы его не знаете.

— И всё же.

По тому, как Легонт замялся, опекун заподозрил неладное и посмотрел ему в глаза странным недоверчивым взглядом.

— У тебя появились секреты? — догадался Берт, и это его расстроило гораздо хуже тех проблем, которые успел натворить подопечный.

— Нет никаких секретов. Просто я встретил сегодня одного друга из прошлого, он сатанист и собирается открыть в университете секту, просил помочь в этом, не более. Я подумал, что ему может быть что-нибудь известно о моей гибели…

— Вообще-то, теперь я считаю неблагоразумным оставлять тебя без присмотра, тем более когда твоя мать госпитализирована. Да и Делус наверняка захочет увидеть тебя. Ты ведь понимаешь, что находишься здесь без дозволения экзархата?

— Да, понимаю. Но зачем я ему нужен? Он что-то узнал? Гелеонт раскрыл моё дело?

— Нет, но экзарх беспокоится за тебя.

— Берт, пожалуйста. Сегодня первый день, когда я начал приходить в себя. Вы же сами говорили, что Вам важны мои воспоминания.

Наставник растерялся.

— Я боюсь, что ты снова наломаешь дров, — оправдался он, бренча отобранными бутылками.

— Вы же в любой момент можете прийти и проведать меня.

Бертран в очередной раз задумался и нехотя признал его правоту.

— Ну, хорошо, сегодня оставайся дома. Но завтра я тебя заберу, нам предстоит сложная работёнка, первое в твоей новой жизни серьёзное дело… и опасное к тому же.

До конца дня Легонт злился, причём на всех: на Бертрана, который пытался контролировать его и лишил возможности искупаться в водке; на мать, которая ни с того ни с сего слегла в больницу из-за каких-то там волос; на подданных экзархата, которые скрыли от него информацию, что он является люциферитом, и на всех остальных, кого удалось припомнить. Заняться было решительно нечем. Время до назначенного Литвиновым часа текло очень медленно, поэтому пришлось изрядно помаяться. А ближе к вечеру объявилась и бледная Элина Евгеньевна, которую отпустили с диагнозом «Аллергия». Впрочем, выглядела она действительно не ахти. Глаза покраснели, нос раздулся, губы посинели, а на руках появились волдыри. Неужели простая шерсть с бесовских ног может производить такой эффект?

— Значит, может, — констатировала нервная маменька, рассматривая себя в зеркале. — А я дура, ведь чувствовала, что голова кружится от того, что помогала соседям в уборке.

— Извини, это всё моя вина, — промолвил Легонт.

— Твоя, конечно, но ведь и ты не знал, что будет. Кстати, сегодня приходили люди из прокуратуры, ну, которые исчезновение Вали расследуют. Тела-то его до сих пор не нашли, а Кирилл упорно заявляет, что никого не убивал. Бедняжка-Симона уже вся извелась. Подумать только, а ведь я собиралась за него замуж!

— Валя — это сын Охтина? — уточнил Легонт.

— Вижу, ты вовсю возвращаешься к жизни, — улыбнулась Элина Евгеньевна и принюхалась к одежде сына. — Чем это от тебя воняет?

— Да так, пиво пролил… случайно, — с печалью вздохнул Павлов и поспешил в ванную. Рабочие закончили ремонт канализации ещё полтора часа назад, и теперь можно было спокойно принять душ.

— Слушай, ты знаешь, что через пару дней у меня заканчивается отпуск? — выкрикнула мать из кухни. — Если ещё не припомнил, я тружусь переводчиком в фирме «Барбарис», и завтра нам привезут сюда долгожданный компьютер. Начальство будет давать мне работу на дом.

— Здорово, — отозвался бес перед тем, как запереться в ванной. На самом деле его нисколько не интересовало место службы матери и факт, что скоро под рукой появится чудо цивилизации. Не терпелось привести себя в порядок и отправиться искать неведомый ресторан «Пенелопа». К тому же в голове роились вопросы, которые предстояло задать Леониду Абрамовичу.

Остановка «Речной порт» была последней на маршруте медлительного троллейбуса и едва ли соответствовала своему названию. Никакого порта здесь не наблюдалось. С двух сторон стояла плотная стена облетающих деревьев, а по мокрой трассе проносились редкие машины. Людей тут тоже имелось мало, и выяснить, где находится ресторан, удалось лишь через полчаса. Пришлось шагать вдоль леса до главных ворот порта, а там свернуть в небольшой посёлочек, раскинувшийся на берегу холодной серой реки. Эта местность что-то напоминала Легонту, но бес не придал этому значения, спускаясь по широкой улице к красивому зелёному зданию, на котором сверкала длинная неоновая вывеска «Пенелопа». И кому взбрело в голову строить ресторан в этой окраине?! Покуда посетители до него доберутся, они помрут от голода или от злости из-за убогой местности. Хотя, может, сюда приезжали только эксклюзивные посетители, чтобы полюбоваться пейзажами вечернего водоёма и подышать свежим воздухом? Наверное, так и было, потому что вид отсюда открывался весьма превосходный. Единственное неудобство заключалось в том, что в конце сентября вечера становились значительно темнее, и разглядеть что-либо получалось с трудом. Но холмы на соседнем берегу и проплывающие мимо корабли делали этот пустяк почти незаметным.