Мила Бояджиева - Лабиринты надежд

— Это Хасан, мисс Флоренштайн. Я хотел осведомиться, нужна ли вам горничная, или вы предпочитаете обойтись без посторонних людей?

— Я бы предпочла дать интервью самым зубастым газетам. Горничная мне не нужна, поскольку я, как вы заметили, путешествую без багажа и собираюсь совершать путешествие по восточной стране в карнавальном костюме и обедать с министром в грязном платье.

Софи была одета в костюм снежной королевы, но во время вечеринки. кувыркания в стогу и последующего путешествия ослепительно-белый наряд утратил свою девственно-сверкающую чистоту… Софи развязала белую вуаль, прихваченную узлом на бретельке корсажа. На ней были заметны бурые пятнышки — очевидно, Сид, отдавший ей шарф, поранил пальцы.

Странный парень… Очень странный. Его трудно подвести под какую-либо из известных Софи категорий. Может казаться простым и загадочным, деликатным и нагловатым. Изъясняться как житель трущоб (Софи слышала пару выражений, посланных Сидом в адрес Пауля) и как завсегдатай аристократических салонов. А с какой стремительностью он сумел очаровать маму и даже, очевидно, поделиться с ней сокровенными мыслями, если уж она перевела его в розовую комнату, а потом кинулась на крышу!

Софи вспомнила глаза Сида, протягивавшего ей шарф:

— Извини, у меня сегодня не лучшее настроение. Я не собирался смешить публику. Я хотел разбиться. Гадкая шутка. Снежина удачно перехватила инициативу.

Софи обратила разговор в шутку, но была уверена — парень говорил серьезно! До чего же неделикатно — принести шарф даме и даже не сделать вид, что рисковал ради нее! Жаль, что не удасться больше поговорить с ним. Наверняка у Сиднея Гудвина весьма неординарная биография.

С тихим звоном отворилась дверь кабинета. Склонившись в поклоне, перед Софи возник Хасан:

— Я решил, что вы работаете, и не хотел беспокоить. Здесь достаточно сведений, чтобы получить представление о нашей стране. А в спальне вас ждет багаж. Я велел доставить коллекцию лучшего салона дамской одежды. Не знаю, по вкусу ли вам модели Живанши? Надеюсь, что-нибудь мисс Флоренштайн подберет для обеда и дальнейшего пребывания.

— Я попала в долгосрочное заключение? Сколько вы собираетесь меня держать здесь? Вы, кажется обещали предоставить мне телефон. Родители наверняка уже подняли панику.

— Не думаю. Графине известно, где вы находитесь и с какой целью.

Он удалился, Софи поспешила в спальню. Что бы ни случалось, вид хороших вещей способствует улучшению настроения. Когда у Софи что-либо не ладилось, она делала вояж по магазинам Парижа и покупала красивые платья, духи, сумки — все, на чем останавливался взгляд. Потом часть раздаривала и это тоже приносило удовольствие.

Хасан постарался угодить гостье. Оставшееся до визита министра время Софи провела в приятнейшем занятии, перемеривая платья. О стране она знала уже достаточно, а лицо Мухаммеда Али — Шаха могла бы узнать в толпе столь, по её мнению, похожих друг на друга арабов.

К обеду в огромной столовой, декорированной в золотисто-бежевых тонах, она выбрала строгий костюм из светло-зеленого шелка. Шагнувший навстречу ей господин, очевидно, так же одевался у хорошего мастера. Складки головного платка живописно падали на лоб, придавая взгляду загадочную потаенность. Софи показалось, что министр с любопытством присматривается к ней.

— Рад приветствовать в своем доме мисс Флоренштайн. Прошу прощения за навязанный визит. Надеюсь, вы меня поймете. — Склонив голову, он пригласил Софи к столу.

Беседа за столом носила абсолютно светский характер. Кухня, погода, государственные проблемы… Словно Софи прибыла сюда для подготовки общеознакомительного репортажа. За десертом, представлявшим набор традиционных восточных сладостей, напитков, экзотических фруктов в сочетании с привычным Софи мороженым, возникла многозначительная пауза.

— Благодарю вас, господин премьер-министр. Обед был великолепен. Надеюсь, беседа тоже не разочарует меня. — Софи выдерживала официальный тон. В чем бы ни состояли проблемы этого человека, он не имел права поступать с ней таким образом. Но затевать ссору и предъявлять ультиматум Софи не хотелось. Спокойно завершив десерт, она вопросительно посмотрела на хозяина. — Я готова выслушать вас, господин Али — Шах.

— Сейчас мы пройдем в садовую беседку, и я постараюсь оправдаться, сказал он.

Софи не могла не признаться себе, что ей все больше нравилось его лицо и манера говорить. Министр не изображал из себя местного царька, не грешил восточным красноречием и хвастовством — это был образованный, интеллигентный человек, умело прячущий свою властность. Софи было бы трудно распознать в собеседнике жесткий характер, непреклонную волю и железное самообладание, если б она не видела его глаз — очень пристальных, глубоких, полных скрытой энергии. Именно так должен выглядеть глава государства, поднимавшего слаборазвитую страну к вершинам цивилизации. И, кроме того, преодолевающий некие личные проблемы.

— У вас неспокойно на душе. — Софи удобно расположилась в кресле под сводами увитой плетущимися розами беседки.

— Вы проницательны. Догадаться нетрудно — я лишился жены, недавно умерла моя старшая дочь… Это очень плохой знак… Я надеялся, что легенды о проклятье, лежащем на роду моей умершей супруги — вымысел, а прогнозы врачей ошибочны… Дело в том, что в роду Сираби по женской линии передается некое генетическое заболевание крови. К несчастью, у нас не родилось ни одного мальчика.

— Вы должны были, как продолжатель династии, позаботиться о наследнике. Другая жена могла бы произвести здоровое потомство.

— Я очень любил Сираби. Она клялась, что сумеет родить сына, а я делал вид, что не догадываюсь о её скорой кончине. Мы обманывали друг друга, стараясь сохранить иллюзию ускользающего от нас счастья.

— Вы ещё молоды, господин Али — Шах. Гораздо моложе, чем я подозревала. Личные проблемы будут решены успешно. — Она улыбнулась, засомневавшись, а уж не намерен ли этот человек сделать ей брачное предложение? Но почему?

— Софи, то, что вы сейчас услышите, не знает ни один человек, кроме моего личного врача. А он никогда не выдаст тайны — это означало бы его мгновенную смерть.

— О, умоляю! Я не хочу знать смертельных тайн.

— Вы должны. — Мухаммед значительно посмотрел на нее. — Кроме того, я убежден, что именно вы, Софи, никогда и никому не расскажете об услышанном… Я болен. Мне нельзя больше иметь детей.

— СПИД?! — ужаснулась Софи.

— Это заболевание имеет разные формы. В моем случае оно лишь грозит отразиться на моем потомстве. Я не хочу рисковать.

— Усыновите! Вы же можете устроить так, что даже граждане страны воспримут наследника вполне полноправным, даже если ваша предполагаемая супруга родит его от другого мужчины или в результате искусственного осеменения.