Вячеслав Барковский - Русский транзит 2

— Разворачивайся и давай туда! — закричал Юрьев, показывая на широкие двойные двери оранжереи, через которые, по первоначальной задумке Николая Алексеевича, должен был въезжать садовник на минитракторе, выписанном из-за океана, в горячую пору уборки урожая бананов, ананасов, кокосов и прочих экзотичных до невозможности плодов. — Быстрей, а то взлетим сейчас вместе с этой крепостью!

Разворачивая машину, Максим валил молодые пальмы и кадки с фикусами, вырывал из земли папуасские растения, давил прекрасные белые и красные цветы…

— Осторожнее, справа бассейн! — вовремя крикнул Юрьев, и Максим, разбрасывая плетеную мебель, успел отвернуть машину от чудесной лохани и вышибить стеклянные двери вместе с косяком.

Они помчались по траве вокруг дома, не включая фар и только чудом увертываясь от внезапно выныривавших у них на пути черных силуэтов деревьев.

Охранники беспорядочно стреляли, и пули то ударяли в землю перед ними, то застревали в обшивке джипа.

— Максим, там ворота! — крикнул Юрьев в самое ухо подростку, судорожно вцепившемуся в руль.

Они уже неслись к воротам. Перед машиной мелькали чьи-то тени. Охранники не могли вести прицельной стрельбы, не рискуя задеть кого-то из своих.

— Ничего, Максик! — кричал Юрьев. — Сейчас они включат свет.

И действительно, на всей территории внезапно вспыхнул свет, который через несколько мгновений вдруг потускнел, поблек, потому что где-то совсем рядом, не дождавшись утра, взошло ослепительно белое солнце.

Юрьев, словно ожидая затрещины, инстинктивно втянул голову в плечи и схватился левой рукой за руль… И сразу ударил гром небесный, где-то здесь, рядом, за самой спиной расколовший, как показалось Юрьеву, землю надвое…

На несколько секунд Максим потерял контроль над дорогой и выпустил руль из рук, но ожидавший удара Юрьев, сдавив недрогнувшей Рукой обтянутый мягкой кожей штурвал, промчался на полной скорости мимо опустивших свои ружья остолбеневших охранников и въехал в железные ворота, сорвав их с петель и распахнув в воздухе, словно крылья.

Выскакивая на проселочную дорогу, они едва не врезались в милицейский УАЗ.

Уже летя в ревущем по-бычьи автомобиле по ямам и колдобинам грунтовой дороги в направлении шоссе, Юрьев обернулся и увидел над лесом гигантский факел, хищно лизавший острым языком бескровное небо.

— Что это там сзади… грохнуло? — оправившись от шока, выдавил из себя подросток.

— Бензинчик. Не отвлекайся по пустякам, водила!

«Как гнев Божий, — подумал Юрьев. — Где-то я уже видел подобное?» Потом он вспомнил: так горел библейский Содом на старинной гравюре…

— Вы Петр Крестовский? — почти вежливо спросил Вовик откинувшегося на спинку стула и радостно улыбающегося Петеньку.

— Я, милостивые государи. Петя Счастливчик к вашим услугам. Смею обратить ваш внимание на тот факт, что вы присутствуем при рождении сенсационного открытия. Толь ко что, а если точнее, то за несколько часов до вашего прихода, лично мною получень неизвестные доселе науке «звери» — мутанты стрептококковых микробов, обладающие грандиозным аппетитом на всякую живую ткань паразитирующие на животных и человеке словно монстры из фильмов ужаса, сокрушав на своем пути все живое. Они способны считанные часы убить человека, сделав его очагом заражения для остальных людей Я понятно изъясняюсь? А вы, собственно говоря, по какому делу?

— Мы к вам, — сказал Витя. — Вы бы отпустили своих девочек по домам, время-то позднее, а нам поговорить надо.

— Петя, зачем эти мальчики тебе указывают? Прогони их сейчас же! — смешно надув губки, сказала Нюша.

— Итак, чем могу?.. Только побыстрее. Девочки требуют продолжения банкета. Кстати, вам налить портвейна?

— Нет, Петенька, давай оставим, нам еще самим пригодится, — обиженно сказала Нюша. Ксюша внимательно смотрела на незваных гостей и постепенно приходила к выводу, что все это добром не кончится.

— Тогда, может, вас водочкой угостить? У меня водочка отменно крепкая, не в пример вашей магазинной монопольке… — сказал лукавый естествоиспытатель, а Нюша ехидно засмеялась этой дежурной Петенькиной шутке. — Ладно, так что у вас?

— Телефончик у вас тут есть? Можно позвонить? — вежливо попросил Вова.

— Телефончик есть, а позвонить нельзя — не работает.

— А-а, это даже неплохо, — успокоился Вова. — Это нам подходит. А мы, собственно говоря, вот по какому делу: ваш товарищ Анатолий Иванович Юрьев есть у вас такой приятель? — передал вам пакетик с порошком. Так вот, порошок наш. Отдайте нам его. Вы, кстати, что-нибудь с ним делали?

— Так порошок ваш и вы до сих пор еще живы? Прямо чудеса! О, только не приближайтесь ко мне, — дурачился Петенька, — вы можете заразить меня неизлечимой болезнью.

— Да-да, и к нам не приближайтесь, ни в коем случае, — съязвила Нюша, — мы жить хотим, а вам, может быть, жить осталось только пару дней.

— Или того меньше, — тихо сказала Ксюша.

— Кончай валять дурака, очкарик! — закричал Витя. — Отдавай порошок! Ну, живо!

— Братцы, а как, однако, вы миновали нашу доблестную охрану? — миролюбиво спросил несколько удивленный Петя. — Девочки, кто там сегодня на вахте?

— Федор Федорович. Мы ему корвалола принесли…

— Ну так как все же вы миновали нашего доблестного ворошиловского стрелка?

— Хорош зубы скалить, клоун, — грозно сказал Витя. — Давай порошок, а то ноги-руки повыдергаю…

— Ой-ой-ой-ой-ой! Девочки, мне угрожают на моем рабочем месте. Два молодых человека, не усвоивших правил хорошего тона, грубят будущему нобелевскому лауреату при выполнении исторической миссии! Гнать их, грубиянов? Ага… А ну-ка, пошли вон отсюда! За порошком придете завтра с официальными извинениями…

— А, сука! — бешено заорал Витя, до последнего момента игравший желваками на позеленевшем от злости лице.

В три прыжка подскочив к Петеньке, сидевшему все так же развалясь на стуле со стаканом водки в руке и с издевательской улыбочкой на устах, он ударил его кулаком в лоб так, что Счастливчик грохнулся на пол вместе со стулом, и над праздничным столиком мгновенно вынырнули вдрызг стоптанные ботинки потенциального нобелевского лауреата.

Ксюша и Нюша (больше, конечно, Нюша) завизжали и вскочили с мест, прижимаясь друг к дружке, а Петя саркастически и несколько озадаченно изрек из-под стола:

— Глубоко копает, гад!

Майор Богун, у которого от страха все еще тряслись поджилки, и прикованный к нему его усатый «сиамский близнец» с обломками кресла под мышкой едва не сгорели при светопреставлении.

Когда этот остриженный наголо негодяй со змеенышем скрылись на втором этаже за дубовой дверью и первый испуг прошел, они с сержантом принялись освобождаться от проклятого кресла. Но поскольку ломать его на виду у охраны, которая, естественно, отвечала и за сохранность столового серебра, они не могли себе позволить, им пришлось с серьезным видом потаскать его по гостиной да изрядно покарячиться, пока сержант с сочными и нестерпимо грубыми для полуинтеллигентного слуха майора матюгами извлекал свое табельное оружие из-под шкафа.