Вячеслав Барковский - Русский транзит 2

Дрезина была уже рядом с Леликом, но кидаться грудью на амбразуру ему совсем не хотелось: там, в кузове у кабины, стояла эта сумасшедшая девица со стволом в руке и неотрывно смотрела на него. Поэтому Лелик бросился в сторону от надвигающейся дрезины и, не целясь стрельнув в девицу, попытался спрятаться за один из столбов. Неуязвимая девица выстрелила в ответ: пуля где-то у локтя прошила куртку Лелика, и в животе у него образовалась пренеприятная пустота. Съежившись, как от холода, он решил, что лучше уж сделать вид, что устал и не высовываться.

Из-за груды старых шпал уже не стреляли: старый козел умчался за вагонами с их контейнером; Витенька, был, вероятно, ранен — из-за кучи доносились его плаксивые проклятия в адрес всяких козлов, которые уже по своим стреляют, а закадычный дружок и почти брат Болек уезжал от него, неестественно распластанный перед кабиной дрезины, мертво свесив к рельсам свою тяжелую руку и запрокинув окровавленную, покачивающуюся, как уличный фонарь, голову. «Умер и бабки уже не нужны. Мозги размазали по полу — и в школу не ходи», — тоскливо подумал герой, провожая испуганным взглядом из-за столба набравшую скорость злосчастную дрезину.

— Ну все, сказал Капитоныч, — кажись, ушли Подымайся, спаситель, отбой воздушной тревоги.

Несчастный Коля, мелко дрожа всем своим цыплячьим телом медленно поднялся с пола и жалостливо, как голодный Полкан на хозяина, посмотрел на машиниста.

— Капитоныч, ты ведь не скажешь, что это я его убил? Ведь не скажешь? помощник вцепился в локоть машиниста. — Если б я его не ударил, он бы нас тут всех…

— Успокойся, Коля. Ты ведь защищался. Если б не ты…

— Вот-вот! — несколько взбодрился дрожащий помощник. — Я защищался!

Ксюша, уже успевшая развязать Счастливчика, пробралась ко все так же мертво лежащему Болеку и склонилась над ним. Потом она повернулась и выразительно посмотрела на машиниста и его помощника. Помощник, напрягшись всем телом, мучительно ждал, когда девушка подойдет к ним.

Он жив, сказала Ксюша. сочувственно посмотрев на Колю.

Живой? Коля бросился к Болеку, что бы самому в этом убедиться. Болек чуть слышно стонал, но дышал ровно.

— Стой, Капитоныч, уже станция! — возбужденно крикнул машинисту Коля Нам ведь надо от него избавиться или сдадим в милицию?

Капитоныч вопросительно посмотрел на Ксюшу и Петеньку, который синеватыми не слушающимися ладонями пытался растереть затекшее, занемевшее тело.

— Нам не в милицию, а в больницу надо. Ведь у нас раненый. А с этим бугаем, что ж, я думаю, он и сам оклемлется. Кстати, чем его так веско «уговорили»? спросил Петенька присутствующих.

— Монтировочкой, — сказал, виновато опуская глаза, уже переставший дрожать Коля.

— Да, монтировочка — аргумент серьезный, — сказал, усмехнувшись. Счастливчик. — Тормози, ребята, как говаривал турецкий подданный: сейчас состоится вынос тела.

Дрезина остановилась. Еще раз оценив состояние Болека голова не проломлена, только огромная шишка на темени да кожа содрана, — Счастливчик вместе со старающимся изо всех сил Колей и машинистом перетащили неподъемное тело ковбоя в неглубокую канаву со стоячей водой, которая тянулась вдоль проселочной дороги за железнодорожными путями. Как только они положили Болека в воду, он сразу же застонал, заворочался и открыл свои бездонные, полные щемящей пустоты глаза.

— Что, милейший, теперь и вам небо с овчинку? — говорил Счастливчик, стягивая руки бандита за спиной той самой проволокой, которой час назад связали его «акробаты». — Вам сейчас лучше не дергаться: отдохните, примите ванну. Что, ванна не нравится? А что делать?! — Счастливчик развел руками. — Ну-ну, не капризничайте, голубчик, иначе вы у нас никогда не поправитесь.

— Надо было тебя сразу… Я тебя теперь сам грохну, — простонал Болек.

— Не надо так волноваться, — сказал Счастливчик, закончив возиться с руками бандита, — а то голова разболится. Хотя с чего бы ей болеть?!

— У, падло, — горестно выдохнул Болек, когда Счастливчик накрыл его охапкой валяющихся вдоль дороги сухих лап и сучьев.

— Так надо, — сказал Петенька матерящемуся из-под лап бандиту, — для конспирации. А потом, вдруг дождь пойдет?

— Ну как? — спросила сидящая рядом с раненым Пашей Ксюша вернувшихся на дрезину мужчин.

— Упаковали.

— А, может, стоило его в милицию или хотя бы в больницу?

— Не стоит, на свежем воздухе быстрее поправиться, — уверенно сказал Счастливчик. — А вам, ребята, — обратился он к машинисту и его помощнику, — надо бы взять отпуск на недельку.

— Ага, я больничный возьму, — с готовностью. сказал повеселевший Коля. Чего-то знобит меня…

— Так ты штаны мокрые сними, помощничек, вот и знобить не будет! усмехнулся машинист.

— Ладно тебе, Капитоныч. Если б не я, вы все бы тут покойничками были, горячо защищался Коля.

— Если серьезно, вам лучше не высовываться денька так три. Ребята эти уж больно шальные, кто их знает, что у них на уме. А за это время мы, — Петенька внушительно посмотрел на усталую Ксюшу, — это дело уладим. Уладим, Оксана Николаевна?

В Ямнике Счастливчик и Ксюша в обнимку с Пашей Колпинским, едва переставляющим ноги, покинули машиниста и его помощника и пошли в сторону станционного здания, надеясь найти там что-то вроде медицинского кабинета или хотя бы телефон, чтобы позвонить в город в больницу.

— Только не в больницу, — тихо сказал Паша. — Там они меня найдут и освежуют, как барана.

— Да как они узнают? — попробовала успокоить раненого Ксюша.

— Они узнают, я их знаю… Правда, мне уже лучше, только слабость большая.

— Да, Крестовский, — обратилась Ксюша к Петеньке, — вагоны-то увезли. Маневровый увез в сторону станции.

— Уже понял. Думаю, на полигон повезли. Ладно, сейчас в диспетчерской узнаю…

— Девушка, куда вы пропали? — на пути Пети и Оксаны Николаевны, ведущих под руки Пашу, стоял белозубый чернявый бодряк, тот самый предприниматель местного масштаба, который привез на станцию Ксюшу. Я вас тут уже век дожидаюсь… А это и есть ваше долгое дельце? Ба, какие люди без охраны! — закричал он, переводя взгляд на Пашу Колпинского и узнав в нем легендарного героя, виденного им в «Белогвардейце».-Виноват, как раз с охраной.

— Миленький! — вдруг быстро запричитала Оксана Николаевна жалобным голосом. — Вот на этого человека напали и ранили в грудь. Но в больницу ему нельзя, его там будут искать. Вы меня понимаете?

Радушная улыбка сошла с губ развеселого балагура, лицо его стало серьезным.

— Так вот, миленький, человека бы надо спрятать на пару деньков.

— Спрятать?

— Да, приютить, — жестким тоном поддержал Ксюшу Счастливчик. — Этот человек действовал здесь в интересах государственной без опасности и выполнял наше особое задание. Вы понимаете меня? Разумеется, вам заплатят.