Марк Раабе - Надрез

– Я понятия не имею, что вы имеете в виду. Я ищу свою девушку. Я вызвал ей «скорую». Полчаса назад на нее напали в этом парке, и она мне позвонила.

Полицейский поднимает брови и чешет в затылке.

– Послушайте, я…

– Что там у тебя, Шустер? – За спиной Габриэля раздается властный голос.

Бородач вздрагивает и смущенно пытается встать по стойке «смирно».

Оглянувшись, Габриэль видит бледное от недосыпа лицо, почти безволосое – даже брови практически незаметны, не брови, а лишь тень над колючими карими глазами.

– Комиссар Грелль, полиция Берлина, – мрачно представляется мужчина. У него короткая шея и широкие плечи, туго обтянутые плохо сидящим вельветовым пиджаком. – А вы кто такой?

– Габриэль Науманн. Я…

– Янсен! – рявкает комиссар, не сводя с Габриэля взгляда. – Вы проверили этого человека?

– Н-нет… – бормочет второй полицейский, все еще не убирая руку с предплечья Габриэля.

– Тогда чего вы ждете?

Кивнув, Янсен отходит на пару шагов и подносит к уху мобильный.

– Центр? Алло. Проверьте личные данные. Науманн, Габриэль…

Габриэль потирает предплечье, будто пытаясь избавиться от воспоминаний об этом прикосновении. Постепенно ясность мыслей восстанавливается, и его вновь охватывает страх. Где же Лиз?

Комиссар Грелль и Шустер, бородач, о чем-то перешептываются. Лысый кивает и устало подходит к Габриэлю.

– Во-первых, это место преступления. Как вам пришло в голову пробраться сюда и обыскивать труп?

– Я думал, что под покрывалом – моя девушка.

– А мне плевать, что вы там думали. – Он презрительно меряет Габриэля взглядом. – Держитесь подальше от места преступления, где я веду расследование.

– Как я уже сказал, я думал…

– А вот думать не надо. Похоже, раздумья вам на пользу не идут.

Шустер, стоя за его спиной, ухмыляется.

– Так где ваша девушка? – спрашивает Грелль.

– Понятия не имею. – Габриэлю едва удается держать себя в руках. – Она мне позвонила. Еле могла говорить. Она была тяжело ранена. Поэтому я вызвал «скорую».

– Ну, учитывая, что ее здесь нет, не так уж ей было и плохо. Ваша девушка не склонна к преувеличениям?

Габриэль возмущенно смотрит на лысого, но пока сдерживается.

Янсен, второй полицейский, подходит к комиссару.

– Шеф, – шепчет он, – я тут кое-что нарыл.

Кивнув, Грелль отходит с ним на пару метров в сторону и останавливается под раскидистым вязом. Янсен с многозначительным видом что-то шепчет ему на ухо, а комиссар кивает, шевеля почти безволосыми бровями. Хлопнув Янсена по плечу, он возвращается к Габриэлю, и выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Под его ногами чавкает размокшая от дождя земля.

– Спрошу вас еще раз, – медленно произносит Грелль. – И советую вам хорошенько подумать, прежде чем отвечать. Как вы оказались здесь?

Габриэль закатывает глаза.

– Черт, да сколько можно объяснять?! На мою девушку напали. Она мне позвонила, потому что была тяжело ранена и нуждалась в помощи. Поэтому я приехал. Я понятия не имел, что тут труп. Да меня это и не интересует! Я просто хочу выяснить, где моя девушка и все ли с ней в порядке.

– Видите ли, господин Науманн, – мрачно улыбается Грелль. – Меня вот этот труп очень интересует. И в первую очередь меня интересует, какое отношение вы имеете ко всему этому.

Габриэль огорошенно смотрит на комиссара.

– Вы о чем вообще? Не можете же вы всерьез утверждать, что…

– Ну, я рассуждаю логически. Во-первых, вы как ни в чем не бывало появляетесь на месте преступления сразу после того, как произошло убийство. Во-вторых, вы утверждаете, что кто-то попросил вас приехать сюда, потому что нуждался в помощи. Но теперь этого человека здесь нет. В-третьих, как только что сообщил мой коллега Янсен, вы работаете в охранной фирме «Питон». Но при этом в полицейской базе данных значится, что вам запрещено владеть огнестрельным оружием. И в-четвертых, у вас на руках и на брюках кровь.

Габриэль стоит с открытым ртом. Он смотрит на свои руки – на них действительно видны следы крови.

– Вы хотите сказать, что это я его убил? Зачем мне это?

Грелль пожимает плечами.

– Проклятье! – шипит Габриэль. – Спросите своих коллег. Они видели, что я стоял на коленях рядом с трупом и прикасался к покрывалу. Оттуда и кровь.

– Может быть, у вас были причины вернуться на место преступления и выпачкать руки?

– Какие, к черту, причины?! Это безумие какое-то.

– Именно, господин Науманн, – тихо, но отчетливо говорит Грелль. – Или вы будете отрицать тот факт, что с 1983 по 1988 год находились в психиатрической клинике «Конрадсхее», в закрытом отделении?

Габриэль бледнеет.

– С тех пор… прошло двадцать лет, – хрипло говорит он. – Эти данные давно закрыты, откуда вы…

Комиссар выжидающе смотрит на него, на его губах играет мерзкая насмешливая улыбка.

– Так значит, вы были в «Конрадсхее»?

– Да, – признается Габриэль. – Но откуда, черт побери, вы это знаете? Это…

– Что? Незаконно? – Грелль приподнимает одну бровь. – Если я не ошибаюсь, вы сами только что сообщили мне эту информацию. Я лишь спросил, не будете ли вы отрицать тот факт, что… – Он удовлетворенно ухмыляется.

Габриэль в ярости смотрит на него.

– «Конрадсхее» тут ни при чем. Абсолютно ни при чем! Я просто хочу найти Лиз Андерс, вот и все.

– Ну конечно. Лиз Андерс. – Грелль кивает, улыбка сползает с его лица. – Если это так, тем лучше. Но я думаю, вы понимаете, что в сложившихся обстоятельствах нам нужно некоторое время, чтобы все проверить.

Габриэль чувствует, как огромная лапища Шустера ложится на его правое плечо. Янсен подходит слева и снимает с пояса наручники. В Габриэле горячей волной поднимается паника – и ярость.

«Все повторяется, Люк , – шепчет голос. – Вот видишь, я ведь тебе говорил. Все всегда повторяется» .

Веки Габриэля подрагивают. Затем, словно лопнувшая пружина, взвивается его правая рука. Кулак бьет Шустера в лицо. На мгновение полицейский выпускает его руку, отшатывается, зажимает нос. Между пальцев проступает кровь. Габриэль круговым движением вскидывает левую руку, словно крыло ветряной мельницы, и высвобождается из хватки Янсена. Он замахивается ребром ладони и…

– Стоп!

От резкого оклика Габриэль замирает. На безопасном расстоянии от него – в нескольких метрах – стоит Грелль, черный табельный пистолет в его руке поблескивает.

– Дайте мне повод нажать на курок, только дайте мне повод!

Габриэль медленно опускает руки. Его охватывает парализующее отчаяние. На мгновение ему видятся кожаные ремни, сковывающие тело. Коричневые ремни – единственный цвет в пространстве белизны и стали. И еще бледно-розовая кожа склонившихся над ним людей.