Марк Раабе - Надрез

– Я и не знал, что твой отец был оператором, – говорит Буг, даже не здороваясь.

– Мы так громко разговаривали?

– В отделе новостей нужно держать ушки на макушке, – отвечает Буг, не оборачиваясь. – Что это за история, о которой упомянул Виктор?

«Ох, хоть ты не начинай…» – думает Дэвид.

– Неважно. С тех пор прошло почти тридцать лет. Едва ли это можно назвать новостями.

Наконец-то Буг поворачивается и смотрит на Дэвида. Его темные глаза навыкате поблескивают.

– Похоже, тебе неприятно говорить о своей семье.

«Нет у меня семьи», – думает Дэвид. Он открывает рот, собираясь дать Бугу отпор, но в этот момент в кармане жужжит телефон. «Это из банка!» – сразу приходит мысль. Он сует руку во внутренний карман пиджака и смотрит на экран – вдруг все-таки не из банка звонят? На экране высвечивается номер с кодом Берлина. Ему звонят с городского телефона. Три первые цифры номера почему-то кажутся Дэвиду знакомыми, но он не может припомнить, где их видел.

– Брось, – говорит тем временем Буг, – рано или поздно я все равно узнаю.

Дэвид убирает телефон и неприязненно смотрит на Буга.

– Слушай, тебе что, негде новостями поживиться? С каких это пор тебя интересует личная жизнь сотрудников? И вообще, зачем ты меня вызвал?

– Ничего не могу с этим поделать. – Буг в наигранном отчаянии разводит руками и ухмыляется. – Профессиональная деформация, черт бы ее побрал! Когда я слышу слова «если вы понимаете, о чем я», то сразу думаю, что из этого можно сделать что-то сто́ящее. А последний сто́ящий сюжет у нас был еще в июле. Ну, та история с Кристен.

– Кристен? Фотомодель, которая пропала без вести? А что, есть какие-то новости?

Буг качает головой.

– Бесследно пропала со всеми своими дорогущими шмотками. Ни слуху ни духу. Тело так и не было обнаружено. Ничего.

– Невероятно, – бормочет Дэвид.

– Да. Вот это сюжет! Такое можно крутить в новостях полтора месяца кряду. – Вздохнув, Буг жестом обрисовывает в воздухе заголовок: – «Супермодель Чиара Кристен пропала без следа прямо со съемочной площадки. Десяток ее модных платьев украдены…» Собственно, нам повезло, что ее так и не нашли, можно было строить какие угодно версии. Так что мы должны быть благодарны этому ублюдку.

– Ты думаешь, ее похитили?

– Конечно, фантазии мне не занимать, – хмыкает Буг. – Но я был и остаюсь реалистом. Кристен мертва, а ее труп аккуратно зарыли в каком-нибудь лесу. Эта дамочка зарабатывала около двух миллионов в год. Уж она-то точно не стала бы сбегать, прихватив с собой пару модных платьиц, которые толком и не продашь.

– Думаешь, на нее напал маньяк?

– Ну конечно. И я надеюсь, что его следующее преступление не заставит себя ждать.

– Может, до тех пор тебе стоило бы поискать какие-нибудь сюжеты на политические темы? – невозмутимо предлагает Дэвид.

– Политика. – Буг едва ли не выплюнул это слово. – Ну ее к черту! У нас частный канал. Пускай политическими сюжетами занимаются на общественном телевидении. У нас о таком и слышать никто не хочет. Слишком сложно, слишком много негатива. У нас развлекательное вещание. Речь идет о чем-то личном! Нас не интересует, что делают политики, – разве что иногда мы можем затронуть вопрос о том, как они это делают, как часто и с кем.

Дэвид закатывает глаза. Сразу видно, что у Буга плохое настроение. Правда, почему так, Дэвид не знает. Телефон в кармане его пиджака опять вибрирует, и Дэвид по привычке смотрит на экран. Тот же номер, что и раньше. Он пытается вспомнить, почему же эти цифры ему знакомы. Может, какая-то фирма-поставщик? Налоговая? Мэрия? И вдруг он вспоминает.

Полиция! Первые четыре цифры – это номер берлинской полиции. Но что им нужно от него?

Буг, воспользовавшись паузой, проходит в приемную. Его жирная задница опускается на край письменного стола Виганд.

– Кто-нибудь звонил, Клара?

Секретарша качает головой.

– Все как обычно.

– А от «мисс» Макнил что-нибудь слышно?

– Ничего.

Дэвид по-прежнему стоит с телефоном в руке и удивленно смотрит на экран. Звонки прекратились.

– Ничего! Что значит «ничего»? – передразнивает секретаршу Буг. – У нее нет времени? Или возможности связаться?

– Может, у нее желания нет. Мне-то откуда знать.

Буг пожимает плечами, игнорируя колкость Виганд.

– А что там наша Сирена?

– Вы о Лиз Андерс? Насчет ее документалки? Тоже никакого ответа. Наверное, опять куда-то запропастилась в поисках нового материала.

– Глупости! Только вчера у меня под ногами в «Линусе» путалась. Не так уж она занята, чтобы позвонить не могла. – Буг сует руку в карман и чешет себе промежность. Потом опять поворачивается к Дэвиду. – Что там с твоим «ягуаром»? – Он вздергивает брови, и на его лбу пролегают глубокие морщины.

Дэвид, поджав губы, прячет телефон в карман.

– Мы можем перейти к сути дела? Ты ведь меня сюда позвал не о машинах болтать, верно?

– Ого, – ухмыляется Буг. – Ты что, до сих пор дуешься из-за этой истории с «Treasure Castle» ?

– Так, вот только давай без твоих подколов.

– Ой-ой-ой, какие мы нежные! – Он снисходительно смотрит на Дэида, на его узкий нос с горбинкой, на серовато-зеленые глаза. – Ты украл идею, и тебя поймали на горячем. Что с того? Забудь уже об этом.

– Ничего я не крал, чтоб его!

Буг пожимает плечами.

– Ну и ладно. В шоу-бизнесе идеи витают в воздухе. Стоит только присмотреться, и… – Он выразительно щелкает пальцами.

Дэвид молчит.

– Сейчас идей нет?

– Ничего конкретного, – уклончиво отвечает Дэвид.

«А если бы и были, то черта с два я стал бы их с тобой обсуждать». Он отхлебывает кофе и чувствует, что рука чуть дрожит. Черт! Никто не умеет так вывести его из себя, как Буг.

Прищурившись, директор отдела новостей наблюдает за его реакцией.

– Знаешь, я тебе даже завидую, – вздыхает Буг. – Чтобы мне сделать хорошее шоу, пришлось бы похищать какую-нибудь знаменитость. – Он сует руки в узкие карманы дорогого костюма. – А что, отличный сюжет: «Обезумевший медийщик похищает супермодель». Преступления всегда привлекают внимание. И история Кристен это подтверждает. Почему бы нам не сделать шоу, на котором будут совершаться преступления? Рейтинг будет зашкаливать.

– Потому что есть черта, которую не стоит переступать, – напоминает Дэвид. – Преступления напоказ – это уже слишком.

– Эх ты… Вечно носишься со своей политкорректностью. Не знаю, как тебе вообще в голову могла прийти идея «Treasure Castle» .

– Такие шоу, как «Treasure Castle» , заигрывают с границей дозволенного. А преступления в прямом эфире эту границу подрывают.

– Заигрывают, подрывают… – Буг театрально закатывает глаза. – Это все просто слова. Как по мне, так заигрывай с этой границей, если тебе так больше нравится. Только не будь ханжой.