Ричард Паттерсон - Глаза ребёнка

— Рики, я живой человек со своими собственными, а не выдуманными тобой чувствами.

Он часто замигал, и она увидела в глазах Ариаса пустоту, которую он еще не успел заполнить подходящей к случаю эмоцией. Что-то в этой ситуации пугало Терри даже больше, чем если бы Рики вел себя агрессивно.

— Я понимаю, крошка, — ласково произнес он. — Все это чертовски неприятно. Но мы пережили это. Все уже позади.

У Терри словно комок застрял в горле. Она стояла безмолвная и оцепеневшая, и тут он попытался обнять ее.

— Нет, — пробормотала она. — Нет.

Рики отступил в изумлении.

— Я никогда не смогу вернуться к тебе, Рики. — Тереза схватила его за плечи, как будто желая заставить понять. — Когда мы вместе, из нас лезет все самое низменное.

— Терри, но как же Елена? Как насчет ее чувств и желаний?

Женщина прислонилась к стене.

— Ее желания не отличаются от желаний любого ребенка — ей нужны родители, которые любили бы друг друга. Но этого иметь ей не суждено. — Она обернулась к нему. — А еще ей нужны родители, которые в первую очередь любили бы ее, а не самих себя.

Тень улыбки скользнула по Рикардо, глаза недобро блеснули.

— Мне все ясно, Тер, — очередные нападки на меня. Чтобы люди не поняли, что именно Кристофер Паже стоит между Еленой и семьей, которую ты отняла у нее…

— Прошу тебя, Рики, позволь мне на время забрать ее. Я позабочусь, чтобы ты ни в чем не нуждался. Я боюсь за нее.

— Елена нуждается во мне. — Рики посмотрел на нее так, словно давал понять, что видит ее насквозь. — Ты думаешь, что можешь лишить меня всего. Но тебе не удастся истребить любовь моей дочери ко мне.

С этими словами он повернулся и вышел.

Через минуту Терри услышала, как он разговаривает с Еленой в спальне.

— Девочка, мне тоже грустно, — говорил он. — Я вернусь за тобой, лишь только смогу.

Елена наблюдала из окна за отъезжающим от дома отцом. Ужинать она отказалась.

Вечером Терри обнаружила дочь сидящей в немом оцепенении на кровати. По щекам ее катились слезы.

Тереза прилегла к ней.

— Тебе снился плохой сон? — осторожно спросила она. Девочка молчала.

Наутро Елена встала с опухшими от бессонницы глазами. Мать снова попыталась узнать, что ей приснилось, но та в ответ лишь замотала головой.

Не приставай к ней, уговаривала себя Терри, попробуй оставить ее в покое. Займись чем-нибудь. Прими душ. Подумай о Крисе. Еще о чем-нибудь.

На какое-то время ей удалось отвлечься от мыслей о дочери. А потом, подводя карандашом глаза, она вдруг заметила стоящую рядом Елену.

Терри чуть не прыснула со смеху: в одной майке и трусиках, выпятив животик, девочка отчаянно тянулась, чтобы увидеть себя в зеркале, и с самым серьезным видом накладывала зубной щеткой воображаемую тушь на веки, старательно (отчего получалось особенно смешно) подражая матери.

— Что ты делаешь? — спросила Тереза.

— Я иду на работу, — небрежным тоном ответила дочь. — Я очень занята. Понимаешь, мне надо быть в суде.

Ее слова позабавили и одновременно взволновали Терри: она вспомнила, как ее мать всегда приходила к ней в суд.

— Для суда тебе нужен портфель, — сказала Тереза, направляясь к шкафу. Достав оттуда портфель, она вручила его Елене.

— Теперь я — это ты, — улыбаясь, заявила Елена, довольная своей выдумкой, и зашагала через комнату, как была — в майке и трусиках, — волоча по полу громоздкий портфель.

Терри с улыбкой смотрела ей вслед.

— Ты хочешь быть такой, как я? — спросила она.

Елена обернулась: улыбки и след простыл, взгляд был сосредоточенным и серьезным.

— Да, — ответила она. — Тогда я сама смогу позаботиться о папе.

Тереза обескураженно покачала головой.

— Душенька, я уже говорила, что это не твое дело — заботиться о взрослых. В том числе и о твоем папе.

— Нет, мое. — Девочка явно начинала злиться. — Ты же не хочешь больше заботиться о нем. Значит, это буду делать я.

Не зная, что сказать, Терри безмолвно наблюдала за попытками дочери удержать портфель и при этом не упасть самой. Под глазами у нее были синяки.

Солнечный свет проникал сквозь жалюзи в кабинет Алека Кина и полосками ложился на серый кафель пола.

— Терри изложила все предельно ясно, — сказал хозяин кабинета, обращаясь к Рики. — Беспокойство, чувство неуверенности, бессонница, а в последнее время постоянные кошмары.

Ариас сидел, скрестив на груди руки.

— Алек, я ничего подобного не замечал, — произнес он подчеркнуто вежливо и бесстрастно. — Мне неприятно говорить, однако создается впечатление, что все это имеет место, когда Елена находится в обществе Терри. Если вообще имеет место.

Тереза про себя отметила, что по сравнению с прошлым визитом, почтительности в его голосе явно поубавилось, он словно чувствовал незримую поддержку судьи Скатена.

— Вы хотите сказать, что Терри, все это выдумала? — спросил Кин.

— Я совсем не утверждаю этого. — В его голосе снова появились знакомые виноватые нотки. — Просто то, что говорит Терри, неожиданно для меня.

— Есть ли у вас какие-нибудь соображения? — поинтересовался посредник, глядя на него оценивающим взглядом.

Рики уставился в потолок с видом человека, которому не хотелось бы делиться своими мыслями, наконец произнес, старательно подбирая слова:

— Пожалуй, да. Для меня не секрет, что Терри хорошая мать. Но с тех пор как началась ее связь с Кристофером Паже, ей не дают покоя мысли о Елене. — Он обратился к Терезе: — Ведь ты не станешь отрицать, что состоишь в интимной связи с Паже?

— Нет, — произнесла Терри, стараясь не выдавать волнения. — Теперь не буду. Но это не имеет никакого отношения к Елене.

— Ну что ты, Терри. — Рикардо многозначительно улыбнулся. — Всякий специалист скажет тебе, что любая интрижка, особенно после того как в семье произошел разрыв, может вывести ребенка из душевного равновесия, а у тебя интрижка была еще до разрыва.

— Рики, придумал бы что-нибудь новое. Это уже старо…

— Слушай, Тер. Я в состоянии привыкнуть к мысли, что ты меняешь любовников быстрее, чем я могу поменять автомобильную шину. Но для Елены это совсем не просто. — Он повернулся к Кину. — Алек, я вынужден просить у вас прощения. Это довольно грязное дело. Но я стараюсь быть объективным. Все, о чем я прошу, — это чтобы Елена не находилась вместе с Терри в обществе Паже.

— Это случается не так часто, — попыталась возразить Тереза. — Кроме того, Елена души не чает в Карло, и было бы несправедливо сказать ей, что она его больше никогда не увидит.

— Терри, как знать? А может, это будет для нее облегчением. Родителям постоянно приходится нести бремя решений. — Теперь Рики увещевал ее. — На твоем месте я бы согласился с этим. Прошу тебя, подумай о дочери.