Ирина Миллбери - ЭлТфон

– Да, вот и я думаю. Это, наверное, кто-то из Москвы был или от них… Валерий Павлович сказал позже, что наш архив военных лет переводят в музейный фонд, а потом заберут в Москву. Кто-то хотел взять этот чертеж до этого, как простой, архивный. Хорошо, что я ему зубы заговорила и не отдала. Вон как все сложилось. А ты немецкий знаешь?

– Знаю немного, но лучше английский.

– Вчера, когда я пыталась навести порядок и переложила папки со стола в архиве на окно, я видела, что окно обклеено газетами для тепла. Раньше так делали, ведь стеклопакетов не было. Когда я повернула стол для лучшего прохода к окну, то увидела, что стена обклеена и ниже, и вокруг батареи под окном, до самого пола. В глаза бросился заголовок с двумя точками над английской буквой «ю». Я подумала, что это немецкий. А сейчас я думаю, откуда в русском архиве немецкие старые газеты? Пойдем-ка посмотрим.

– Низко очень… даже на коленях, хоть ложись, чтобы прочитать, да и темно здесь под батареей, не прочитать толком. Давайте я мобильником сфоткаю и на компьютере посмотрим?

– Отойди, тогда уж я сфотографирую… и на всякий случай все газеты вокруг окна.

– А у вас зарядка к мобильнику с собой?

– У меня все с собой. Я здесь, как дома. Так, все шнуры в верхнем левом выдвижном шкафчике стола…

– Сейчас мобильники фотографируют иногда лучше фотоаппарата, особенно в экстремальных условиях, да и всегда в кармане.

– Эти фотки, наверняка, темные и нечеткие. В темноте и мобильники не могут сделать хороших фоток. Для этого у нас есть Фотошоп. Открою фотографии в Фотошопе… Так… Авто Контраст… Вот теперь иди сюда и читай.

– «В связи с заключением 23 августа 1939 года договора между Германией и СССР о ненападении…» – Да, знаем, был подписан пакт о ненападении, – «… наладились торговые отношения между странами. 30 января 1940 года был продан в СССР один крейсер типа «Адмирал Хиппер» под названием «Лютзо» за 150…1, 2, 3, 4, 5, 6… это 150 миллионов… за сто пятьдесят миллионов рейхс марок», – ого – «в обмен на продовольствие и сырье», – так… фотография… подписана: «Проект крейсера «Лютзо» 1935 год… Назван в честь немецкого героя Адольфа фон Лютзо.». – Что дальше пишут? – «15 апреля 1940 года корабль был отбуксирован в Ленинград», – еще одна фотка… подписана: «Лютзо» на достройке в Бремене перед отправкой в СССР».

– Что-то это мне напоминает… Это название у нас сегодня в «проекте 51» было.

– Тогда? … Этот корабль в газете имеет отношение к нашему «проекту 51», так?

– Точно. Поэтому и была эта вырезка приклеена под батареей на память.

– Я же говорил, что похоже на немецкий крейсер.

– Давай посмотрим другие фотографии… Вот вижу… была наклеена рядом… Это уже вырезка из русской газеты: «11 февраля 1940 года недостроенный тяжелый крейсер „Лютзо“ был продан СССР за сто четыре миллиона рейхсмарок плюс 46 миллионов рейхсмарок, на которые Германия будет поставлять запчасти для достройки корабля».

– Жди у моря погоды и свищи ветра в поле. Они же войну уже против СССР стали готовить. Будут они высылать запчасти к боевому кораблю? Поэтому и корабль недостроенный продали, небоеспособный… Это диверсия. Кто-то «откат» получил.

– «Откат» – это что?

– Это реальные деньги за оказанную услугу в торговой сделке. Платит тот, кто продает тому, кто у него покупает по высокой цене… Договариваются, обычно, в процентах. Сталин тоже мог, теоретически, договориться с Гитлером. Такой крейсер как «Лютзо» стоит девять миллионов, а Сталин заплатил Гитлеру сто пятьдесят миллионов… в надежде, что Гитлер ему вернет неучтенными в рейхсмарках. А Гитлер его обманул, и на эти деньги развязал войну. Ну, это к примеру.

– Ох, посмотрим, что пишут в других вырезках из газет вокруг батареи: «30 мая 1940 года германские буксиры доставили крейсер „Лютзо“ в Ленинград. Вместе с крейсером приехали немецкие рабочие и инженеры для достройки крейсера».

– Все понятно. У них и была немецкая газета, которая сейчас под батареей наклеена. А то откуда взяться этой немецкой газете здесь?

– Не написано сколько приехало немецких специалистов.

– А ведь это было всего за год до начала войны. Посмотрите, может, еще какую-нибудь информацию найдем.

– Так… «Завод приступил к достройке крейсера „Лютзо“ … немецкие запчасти будут поставляться равномерно в течение 15 месяцев».

– Ага, а до начала войны 12 месяцев.

– А что стало с немецкими рабочими и инженерами, которые приехали? Как ты думаешь?

– Да, когда началась война они могли быть здесь, тогда им не позавидуешь.

– Еще одна вырезка: «25 сентября 1940 года Приказом Народного комиссара Военно-Морского Флота крейсеру «Лютзо» было присвоено название «Петропавлов».

– О, почти все вопросы на сегодня сняли. Можно я пойду? А то меня ждут.

– Конечно, до завтра.

– До завтра.

Вероника пошла в архив и, на всякий случай, придвинула стол к окну. – Завтра надо будет бумаги на подоконнике разобрать, – подумала она, – хорошо бы кто-нибудь окно помыл.

На следующий день Вероника достала из шкафа свой новый деловой костюм. – Дорогой костюм помогает мне чувствовать себя более уверенно. Как броню надеваешь, читаешь уважение на лицах людей, никто никогда не откажет в просьбе, как будто новую должность сама себе даешь, даже манеры меняются, все решается энергично, по-деловому. Вообще-то, я всегда вспоминаю Маргарет Тэтчер, когда надеваю хороший костюм, – болтала сама с собой Вероника, надевая новый костюм. – Она посмотрела в зеркало и мило сдержанно улыбнулась глазами. Она считала, что широкая американская улыбка на ее лице выглядит немного неестественно. А улыбка глазами добавляла столько загадочности к ее образу…

На работу она пришла вовремя и успела прибрать волосы в прическу, как она считала, для солидности. Только не всегда у нее было время на это с утра.

Сначала пришел Антон, за ним Валерий Павлович. Она сказала ему, что они займутся документами на подоконнике и получила от него одобрение. Валерий Павлович также сказал, что сегодня новый директор собирает всех у себя, поэтому он сейчас пойдет в дирекцию.

– Чаю? – Вероника обратилась к Антону.

– Да, не откажусь? Холодно на улице.

– Это теперь до весны. У меня есть сироп шиповника. Он богат витамином «С». Давай вместо сахара добавлю?

– Можно.

– Ты вчера с девушкой встречался?

– Да. Она необычная, и очень интеллигентная. Играет на скрипке, говорит на трех языках: английском, немецком и испанском.

– Она что, еврейка?

– А откуда вы знаете?

– Я не знаю. Просто в русских семьях дети играют, а в еврейских – у детей нет времени на игры. Их с детских лет пичкают всякими уроками английского, французского, музыка, чаще всего скрипка. Странно, что твою девушку учили немецкому и испанскому.