Барбара Майклз - И скоро день

Я поинтересовалась у Эмилии, куда мне лучше поставить машину. В ответ она одарила меня таким же недоуменным взглядом, как и графиня, когда утром я сказала, что мне не пришло в голову воспользоваться звонком и вызвать прислугу. Более того, во взгляде домоправительницы я уловила несколько пренебрежительное выражение.

— Вашей машиной займется Альберто, синьора.

После этого я позволила ей донести мой багаж и отдала ключи от машины.

Теперь эта комната официально принадлежит мне на все время моего здесь пребывания, поэтому можно было отбросить наставления матери и ознакомиться с содержимым шкафов и ящиков, которые так манили меня. Двери платяного шкафа раскрылись, стоило мне только прикоснуться к ним, однако мертвых тел внутри я не обнаружила — не было даже никакой окровавленной рубашки или пучка женских волос. Внутренние стенки его были оклеены прозаичными листами местной газеты. Странно, почему я не улавливаю даже запах духов? Затем я достала три комплекта нижнего белья и свою любимую ночную сорочку и развесила одежду на плечики. Мои вещи выглядели сиротливо в этом огромном шкафу, как одинокий младенец перед лицом холодного и жестокого мира.

Я была приятно удивлена, когда обнаружила, что дверцы книжного шкафа тоже не заперты: однако беглый обзор его содержимого заставил меня порадоваться тому, что я не пожалела времени и купила себе книги в городе. Абсолютно вся литература в шкафу была на итальянском, причем самые последние экземпляры вышли в свет в 1933 году. Обстановку дополняла ваза с нарциссами и гиацинтами на туалетном столике и графин с водой.

Графиня пригласила меня спуститься на коктейль к семи часам. Надеюсь, что эта церемония в действительности не так официальна, как это прозвучало в ее устах: у меня даже не было платья для коктейлей, как это принято на официальных приемах. Переодевшись в блузку и джинсовую юбку, я решила провести время за чтением романа «Невеста сумасшедшего». Спустя час я уже мечтала о том, чтобы псих побыстрее добрался до девчонки и задушил ее, так они оба мне надоели. Героиня заслуживала того, чтобы ее задушили. Отбросив книжку в сторону, я освежила макияж, внимательно осмотрела себя и спустилась вниз.

Графиня была одета в длинное шелковое платье редкой красоты под цвет волос — с мерцающими серебряными украшениями. Критическим взглядом окинув мой скромный наряд, она постаралась деликатно проигнорировать его. Я поспешила официально поприветствовать ее, и она милостиво предложила мне называть ее Франческой. Это был настоящий великосветский прием в зале такого размера, по сравнению с которым моя огромная комната показалась не больше клозета. Свечи на столе выглядели крошечными посреди огромного океана темноты. Бесконечно высокий потолок был искусно расписан художниками — голубое небо с белыми облачками, в которых парили эльфы, амуры и купидоны, — это все, что мне удалось рассмотреть с такого расстояния. За столом могли бы разместиться не менее сорока человек. Мы с графиней сидели рядом, на одном конце этого бесконечного стола, между нами беспрестанно сновала Эмилия, подавая и убирая разнообразные блюда. Закуски были просто великолепны, то же самое относилось и к вину.

— Это наше фирменное, — сказала графиня в ответ на мои похвалы.

Я и не предполагала, что Пит составит нам компанию за коктейлем, но, когда мы вошли в столовую, я опять увидела всего два прибора. Я еще раз внимательно все оглядела. Естественно, я должна была задать графине этот вопрос.

— Дети в Америке всегда обедают со взрослыми, мне это известно. Однако боюсь, что я несколько старомодна.

Мне стало интересно, где же обычно обедает Пит. На кухне, вместе с поварихой? Может быть, в своей комнате, в полном одиночестве? Мне вспомнились наши семейные обеды, когда мы были детьми, — братья спорили о хоккее или футболе, когда стали постарше, то о политике. При этом папа всегда с горячностью доказывал свою точку зрения, а мама старалась деликатно следить за нашими манерами и не давала словесным баталиям перерасти в яростную склоку, вовремя переводя разговор на другие, более безопасные темы... Неожиданно меня охватила дрожь. Франческа заметила, что мне не по себе и спросила, не послать ли Эмилию за теплым пледом. Поблагодарив, я отказалась, уверяя ее, что со мной все в порядке.

— Я бы хотела зайти к мальчику попозже и пожелать ему спокойной ночи. Или почитать ему на ночь, а может быть, немного поиграть с ним.

— Боюсь, что сегодня ничего не получится, — заметила Франческа. — Он должен рано лечь спать. Он не сделал вовремя домашнего задания.

После обеда мы перешли в ее кабинет, где Эмилия приготовила нам кофе. Франческа достала из своей корзинки для рукоделия вышивание и занялась им, в то время как я просто наслаждалась спокойным вечером.

А ведь мне даже не пришло в голову купить какую-нибудь игру для Пита, настолько я была озабочена поиском подходящего подарка для графини. Я несла всякую чепуху о том, что мне удалось увидеть во Флоренции, о всех тех красотах, которыми обычно восхищаются иностранцы. Графиня слушала меня с отстраненной улыбкой, иногда кивая, будто я восторгалась чем-то принадлежащим лично ей. Наконец я выдохлась, и наступила короткая пауза.

— Боюсь, что вечера у нас покажутся вам тихими и незатейливыми, — заговорила она. — Если вы занимаетесь каким-нибудь рукоделием, вы можете...

В этот момент я любовалась проворными движениями ее иглы, настолько мастерски она вышивала легкую ткань, напоминающую мне своей легкостью облако. Когда она высказала свое предложение, я громко рассмеялась. Моим последним произведением искусства был свитер, который я связала для Майка. Мне пришлось распускать его трижды, прежде чем у меня получилось что-то путное. Она неодобрительно и несколько изумленно посмотрела на меня, после чего я поспешила объяснить свое возмутительное поведение.

— У меня непослушные пальцы, когда дело касается рукоделия. Я знаю, что это весьма распространенное занятие. Почти все мои подруги вышивают, вяжут, кто-то плетет кружева. В свое время я перепробовала себя практически во всем, однако оказалась ни к чему не способна.

— Но ведь, насколько я поняла, вы воспитывались в школе при монастыре?

Я воспитывалась при монастыре? Да наши сестры были счастливы, когда ни одна из воспитанниц не забеременела или не была арестована за употребление наркотиков, — такие годы можно было подсчитать по пальцам. Я представила сестру Урсулу, постукивающую по столу своей длинной указкой и пытающуюся объяснить скромным девочкам новый урок. Девочки настолько малы, что макушки их едва достают до алтаря. Затем картина, нарисованная моим воображением, померкла.