Патриция Вентворт - Из прошлого

Мисс Силвер задумчиво посмотрела на Фрэнка.

— В такой прекрасный вечер вряд ли мистер Филд мог усидеть дома. Может быть, Кардосо на это и рассчитывал?

— Но машину, оставленную где-нибудь вблизи дома, в такой прекрасный вечер могли бы заметить.

Помолчав, мисс Силвер мягко возразила:

— Но, Фрэнк, убийство, наверное, произошло, когда уже было темно.

Фрэнк пока не знал, какой вывод можно сделать из всего услышанного. К этому вопросу он решил вернуться позже. Сейчас же он вспомнил про служанку мисс Эннинг.

Кольт допрашивал ее, но ничего не добился. А ведь она о многом может рассказать. Если кто-то и следил за домом или делал попытку увидеться с Эланом Филдом — скорее всего, именно она знает об этом. Фрэнк решил поговорить с девушкой сам.

— Эта служанка, которая открыла мне дверь… Я бы хотел с ней побеседовать. Но прежде скажите, как бы вы могли ее охарактеризовать?

Мисс Силвер уклонилась от прямого ответа:

— Миссис Эннинг считает, что ей нельзя доверять.

Затем она собрала свое вязанье.

— Может быть, вы примете участие в разговоре? — попытался остановить ее инспектор.

— Ни в коем случае. Я не имею никакого отношения к этому делу.

Фрэнк удивился. Такого никогда раньше не случалось.

Что бы это могло значить?

Мари Боннет ничего не имела против того, чтобы побеседовать с таким элегантным полицейским. Понимая, что в данной ситуации надо казаться благовоспитанной и учтивой, она вошла в комнату, скромно опустив глаза. Ей вполне удалась эта роль.

Назвать Мари красивой было трудно, но что-то притягивало к ней внимание. У нее была очень гладкая белая кожа, ухоженные руки, тонкие щиколотки. Черная юбка безукоризненно сидела на ней, обувь блестела, чулки были дорогими. Имея множество кузин, Фрэнк научился разбираться в чулках. Он бы очень удивился, узнав, что она купила их себе сама.

Фрэнк предложил ей стул.

— Я представлялся вам, когда пришел, — инспектор Эбботт, полицейский из Лондона. Мадемуазель Боннет, вы, разумеется, знаете, что мистер Филд, остановившийся в этом доме, убит?

Мари быстро взглянула на него и тут же опустила глаза:

— Да, конечно. Бедный мсье!

— Поскольку мистер Филд остановился в этом доме…

Надеюсь, вы понимаете, что мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.

— Да, мсье, — тихо ответила она, олицетворяя саму услужливость.

— Как долго прожил здесь мистер Филд?

— Здесь он появился во вторник вечером, в половине седьмого или в семь, точнее сказать не могу. Ему открыла мисс Эннинг, они поговорили… он, кажется, ее старый знакомый.

— Откуда вы знаете?

— Это известно. А кроме того… — Она метнула на него взгляд, в котором мелькнуло и, помедлив, погасло что-то обещающее.

— Где он ужинал в тот вечер?

— Он ужинал в доме над обрывом. Потом, уже после ужина, миссис Эннинг приказала мне приготовить для него комнату. На следующий день он завтракал, полдничал и ужинал. А потом его убили… Бедный мсье!

— Давайте вернемся к тому вечеру в среду. Вы когда-нибудь видели мистера Филда раньше?

— Я, мсье? Нет!

— А слышали о нем?

— Нет, мсье!

— Тогда откуда вы узнали в первый же вечер, что он старый знакомый мисс Эннинг?

Она испуганно взглянула на него. Но потом улыбнулась:

— Это очень просто, мсье. Я же сказала, это известно. А потом… я проходила мимо двери, когда они разговаривали. Ясно было, что они разговаривают не как чужие.

Его взгляд смущал ее. Голубые глаза были холодны как лед. И таким же ледяным тоном он спросил:

— Вы подслушивали?

— О нет, мсье! Я бы не позволила себе такого!

Он улыбнулся, но улыбка его ничего хорошего не сулила.

— Вы случайно услышали. Но в этих старых домах толстые стены. Может, вы объясните мне, как вам удалось услышать их разговор?

— Мсье мне не верит?

— Мсье считает, что вы не могли ничего услышать сквозь эту прочную дверь.

— Я же не сказала, что она была закрыта!

— А, так она была открыта?

— Ну конечно, раз я могла слышать, что сказала мисс Эннинг.

— А что сказала мисс Эннинг?

Она вздохнула.

— А зачем мне говорить вам? Если вы не верите мне, вы не поверите и этому.

— Не обещаю, что поверю. Но хотел бы, чтобы вы объяснили, почему оказалась открытой дверь, в то время как мисс Эннинг разговаривала со своим старым приятелем. И хотел бы знать, что вы услышали. Если вы вообще что-то слышали…

Ее гладкая белая кожа слегка порозовела. Глаза сверкнули гневом.

— Разве это считается ложью, если человек не говорит всего сразу? — спросила она уже далеко не тихим и скромным тоном.

Фрэнк внимательно посмотрел на нее:

— Не знаю. А это так?

Когда женщина злится, она часто говорит правду. А девушка явно злилась. «Так скажет она правду или нет?» — размышлял Фрэнк.

— Ладно, я скажу! Скажу вам всю правду! Если вы не поверите, пеняйте на собственную глупость, а я ни при чем. Во вторник вечером, когда я вышла в холл, в эту комнату, где разговаривали мисс Эннинг и мистер Филд, входила миссис Бэркетт. Она открыла дверь и уже шагнула туда, как вдруг остановилась. Остановилась, потому что мисс Эннинг сказала… не громко, но таким тоном, будто сожалела, что у нее нет в руках ножа. Хотите знать, что она сказала? Это испугало миссис Бэркетт и меня тоже испугало. До этого момента я не знала, что мисс Эннинг и мистер Филд был знакомы. Ведь так с незнакомым человеком не говорят, мсье, это уж я вам точно говорю!

Так можно говорить только с любовником или, может, еще с мужем! Но я не верю, что мистер Филд был мужем мисс Эннинг! — Она особо выделила это слово. — О нет, не верю!

— Мадемуазель Боннет, что же вы услышали?

— Она сказала, мсье, — и это слышала не только я, но и миссис Бэркетт, племянница вашей знакомой, мисс Силвер, — она сказала мистеру Филду: «Я готова убить тебя за это!»

Считалось, что Фрэнк Эбботт очень похож на свою бабушку, покойную леди Эвелин Эбботт, чей холодный и грозный нрав вызывал неприязнь и страх всего многочисленного семейства. Кузины, правда, говорили, что сходство это чисто внешнее и что, несмотря на него, ему не чужды человеческие чувства. Но когда, как в этот момент, черты лица его обострялись, а голубизна глаз бледнела и излучала холод, сходство и в самом деле было поразительным. Фрэнк полагал, что Мари Боннет сказала правду, и теперь понимал, почему мисс Силвер так решительно отмежевалась от этого дела. Он вспомнил полученную от нее открытку, о которой уже упоминал. Она была отправлена из Клифтона четыре дня назад. Мисс Силвер писала: «Мы с Этель наслаждаемся морским воздухом. Она уезжает в среду, а я останусь еще на неделю». Этель и есть та самая миссис Бэркетт, любимая племянница мисс Силвер. Муж у нее — управляющий банком Мидлендса. Сегодня четверг, и если она уехала в среду, то уже вернулась домой, к своему мужу, трем мальчишкам и малютке Джозефине.