Элизабет Питерс - Кольцо из Камелота

Резкий оклик Дэвида прервал ее поэтические видения:

— Ш-ш-ш! Смотрите!

Темный бесформенный силуэт не был видением из рассказов Мэлори, но выглядел почти столь же невероятно. Неподвижно застывший в серебристом пространстве между искалеченными контрфорсами крестовины, он казался закутанным с головы до ног в нечто вроде монашеской рясы. Джесс вцепилась в Дэвида. Силуэт зашевелился, хлопая длинными рукавами, как крыльями, потом скользнул за дальний контрфорс и скрылся в тени.

— Что за дьявольщина?

— Это, безусловно, кузен Джон, — мрачно произнес Дэвид. — Вот трюкач! Поглядим, что он делает.

Дэвид лег на живот и пополз. Джесс последовала его примеру, бормоча проклятия. На ней был новый светло-голубой летний костюмчик, состоящий из полуприлегающего пиджачка и в высшей степени прилегающей юбки, неимоверно узкой и короткой. На траву легла роса, и Джесс моментально вымокла от груди до краешка подола.

За низкой каменной стеной, служившей им укрытием, стояла преграда повыше — единственная оставшаяся часть стен нефа. Теперь им надо было пересечь то самое открытое пространство между контрфорсами, через которое пробежал силуэт, и Дэвид остановился — предположительно, чтобы поразмыслить над этой проблемой. Мысли Джесс занимала главным образом юбка, которую она задрала, чтобы легче было ползти. Пока она пыталась одернуть ее, Дэвид оглянулся и захлопал глазами.

— Вы что, сроду не видели женских ног? — спросила она хриплым раздраженным шепотом.

— В таких провоцирующих обстоятельствах — никогда... Ш-ш-ш... Придется идти на прорыв. Давайте руку.

Они стрелой пролетели открытое пространство, попали в укромную тень дальнего контрфорса, где Дэвид схватил ее и сжал в объятиях.

— Хорошее выбрали для этого время, — запротестовала она, отталкивая его.

— Я только хотел с вами поговорить.

— Неужели я слышу... О! Что это?

Шорох, похожий на шелест сухих листьев или крыльев огромной летучей мыши... Дэвид выпустил Джесс и повернулся кругом, как раз вовремя, чтобы увидеть, как закутанная фигура таинственно проскользнула в дальнем конце нефа и нырнула за груду камней. Он пошел в том направлении. На полпути к каменной куче споткнулся, нелепо изогнулся и упал.

У Джесс остановилось сердце. Выстрела не было, но... Стрела? Отравленный дротик?

«Ты идиотка», — сказала она себе, но почувствовала сильное облегчение, увидев, что Дэвид манит ее к себе. Он просто поскользнулся. Площадка была тщательно убрана, но бережно охраняемые камни и остатки фундамента представляли немалую опасность для бегунов.

— Вы не ушиблись? — спросила она, плюхаясь в траву рядом с ним.

— Нет. Я просто размышляю...

— О Господи! Извините, я не хочу вас пугать, но вон он снова идет!

Теперь он возник на южной стороне, среди разрушенных фундаментов служебных помещений.

— Очень хорошо, — вздохнув, сказал Дэвид. — Я размышляю о том, что у этих трудоемких спортивных упражнений должна быть некая цель, и, может быть, эта цель — разлучить нас. Держитесь рядом со мной, ладно?

— О! Вы думаете, Алджернон забирается... выбирается...

— Попробуйте произнести «подбирается». Проблема в том, что я слишком много думаю и слишком мало знаю. Но предпочитаю не упускать шансов. Пошли сыграем в игру с кузеном Джоном. С каким удовольствием я схвачу этого проказника-комедианта!

Игра шла в прятки, для чего было трудно придумать лучшее место. Компания ребятишек играла бы здесь с необычайным азартом. Тени, деревья, камни, руины, открытые дверные проемы, пустые окна, травяные лужайки — сотни мест, где можно спрятаться, из каждого десяток путей, чтобы улизнуть. Закутанная в черное фигура казалась существом сверхъестественным. Она исчезала в тени, откуда, казалось, не было выхода, и воплощалась из тени через несколько ярдов. Она не бегала, а плыла, и фалды черных одежд трепетали на ветру, придавая ей самые причудливые формы, текучие и аморфные, как у амебы. Джесс могла бы поклясться, что время от времени она останавливается и манит их руками.

После веселой возни на лужайках, в восьмиугольных стенах кухни аббатства и на том месте, где некогда было кладбище, они наконец загнали ее в угол в приделе — одном из немногих сооружений, где еще оставались углы. Оба преследователя вымокли до костей, а Джесс исцарапала ноги, поскольку совершила ошибку, решив побегать босиком. Но, приближаясь к распластавшейся на стене часовни фигуре, они должны были производить сильное впечатление. Джесс пристально наблюдала за жертвой, которая уже убедительно продемонстрировала умение растворяться в воздухе, и ей некогда было оглядываться на Дэвида, но она чувствовала, как он разъярен, и знала, что щеки его горят от злости. Она не могла поверить, что они почти поймали порхающую, ускользающую тень, и Дэвид разделял ее сомнения, ибо вдруг произнес:

— Поглядывайте назад, Джесс.

Джесс поглядела, почти ожидая увидеть за своим плечом угрюмую, мрачную физиономию Алджернона. Вытянутый придел лежал в тишине и покое. Лунный свет не попадал на одну стену, и она оставалась в тени, но высвечивал все изящные детали аркады в центре противоположной стены.

Дэвид был уже в десяти шагах от беглеца, который забился в дальний угол, пригнулся, закрыл задрапированными руками лицо. Преследователи медленно приближались к нему шаг за шагом. Вытянутые руки Дэвида почти коснулись бесформенной черной массы, когда вдруг фигура с пугающей неожиданностью выросла — в действительности поднялась на цыпочки, но в это время и в этом месте произвела эффект взмывающей ввысь, хлопнув крыльями, птицы. Руки взлетели, упали, одежды заколыхались, и фигура бросилась на них, скрючив пальцы.

Джесс, не колеблясь, упала ничком. Дэвид, к вящей своей чести, устоял, но пригнулся, когда на него обрушилась темная груда, и инстинктивно перевел протянутые руки в оборонительную позицию. Другие руки, окутанные черным, схватили его вместе с Джессикой, грохнули их друг о друга, словно литавры, и швырнули на землю.

Никто не пострадал, но оба были потрясены. Три коротких, но решающих секунды они пролежали недвижимо; понадобилось еще три секунды, чтобы отцепиться друг от друга и выпутаться из хламиды, которую беглец накинул на них.

Дэвид первым поднялся на ноги и кинулся к дверному проему. Джесс побежала за ним, чуть помедленнее, таща за собой хламиду. Она нашла Дэвида снаружи, размахивающим кулаками.

— Ушел? — спросила она.

— Черт, черт, черт, черт! А-а-а! Вон он!

И Дэвид опять побежал. Джесс, насквозь мокрая от росы и пота, завернулась в хламиду; лишняя одежда была весьма кстати. Она слишком устала, чтобы бегать. Оттуда, где она стояла, открывался чудесный вид на Гластонбери в лунном свете и на заключительную сцену второго акта их маленькой драмы. Или это был третий акт?