Роберт Кемпбелл - Волшебник Хуливуда

– Нет, я частный детектив.

– Ищейка? Что-то не похожи вы на ищейку.

– А вы часто с ними сталкиваетесь?

– Ну, телевизор-то я смотрю.

Кино и телевидение превратили каждого из нас в эксперта относительно того, как должен выглядеть представитель любой профессии, подумал Свистун.

– Не скажете ли вы нам, миссис Прагер, где Мистер Гоч держал машину? – спросил Свистун.

– Какую такую машину? Кении не мог позволить себе машину. Все, что он зарабатывал, он закачивал себе в вену или втягивал в ноздри. Или покупал всякие амулеты, талисманы и тому подобную чепуховину.

– Амулеты и талисманы?

– Фетиши, "кошачий глаз", всякие веревочки, колокольчики.

– А откуда вы это знаете?

– Он ими передо мной похвалялся. Ерунда, самая настоящая ерунда.

– А вы в таких делах разбираетесь?

– На цыганских картах гадать умею. И еще кое-что.

– А вы когда-нибудь пытались предсказать Кении его будущее?

– А для этого и гадать было нечего. Будущее Кении было написано у него на лице.

– Что ж, спокойной ночи, миссис Прагер, – сказал Свистун. – Надеюсь, больше вас сегодня никто не побеспокоит.

– Лучше о себе позаботьтесь!

Она отвернулась, услышав шум приближающихся шагов.

– А вот и они.

Теперь уже и Свистун увидел двух полицейских в форме.

– Я вызвала их час назад, когда тот, первый, прокрался по лестнице. Да не беспокойтесь вы! – Она правильно разгадала опасения Свистуна. – Про вас двоих я им ничего не скажу.

– Неужели, миссис Прагер, вы так уверены в том, что мы именно те, за кого себя выдаем? " спросила Мэри.

– Знаете ли, время от времени людям имеет смысл верить на слово.

И морщинистое лицо старухи расплылось в улыбке.

Удаляясь, Свистун и Мэри поравнялись с двумя молодыми полицейскими.

– Это вы нас вызвали? – спросил один из них, поправляя на поясе дубинку.

– Вон та старуха в халате, – ответил Свистун.

В особняке Уолтера Кейпа, высящемся на холме, имелся зал, похожий на командный пульт управления космическим кораблем, как их показывают в кино и в телесериалах. Огромные полукруглые окна, несколько выдвинутые из корпуса здания, вызывали у каждого, кто опускался здесь в кожаное кресло, ощущение, будто он парит в космосе, а где-то далеко внизу мерцают огни утопленного в воде города инопланетян.

В ходе разговора они и любовались городом, казавшимся еще ослепительней и прекрасней, чем он есть на самом деле. Они – это сам Уолтер Кейп в черных брюках, белой шелковой рубашке и элегантном пуловере (он казался человеком, любящим мрачные ночные часы, да так оно на самом деле и было) и Бенну Рааб, по-прежнему во всем черном.

Рааб смотрел на собственное отражение в оконном стекле: это отражение ему льстило, скрывая все мелкие изъяны во внешности.

А Кейп смотрел на любующегося собой Рааба. Он прекрасно понимал чувства этого куда более молодого, чем он сам, человека, хотя бы потому, что и сам порой поддавался (да и поддается по сей день) подобному самообольщению.

– Не хотите ли со мной отужинать? – спросил Кейп.

– Договорились.

– А что вам будет угодно?

– Да то же самое, что и вам.

Раабу страшно польстило, что этот богач, платящий ему за его услуги такие деньги, приглашает его, вдобавок ко всему, отужинать в своем обществе.

Вошел и остановился в шести шагах за спиной у них слуга, больше похожий на спортивного тренера или на санитара из психиатрической лечебницы. Рааб даже не заметил и, соответственно, не понял, каким образом Кейп вызвал его.

– Шатобриан на двоих, Малькольм. Свежую спаржу. Картофель под паром. Дюжину устриц для начала. Пальмовые листья с клубничным джемом. Вино на ваше усмотрение. А сперва два мартини. Благодарю вас, Малькольм.

Слуга удалился.

Кейп, прочистив горло, отпихнул ногой стоящую на полу продуктовую сумку.

– И это все его пожитки? – спросил он голосом, похожим на крик больших черных птиц, вьющих гнезда на линиях за неприступной стеной особняка.

Рааб положил сумку себе на колени и принялся Доставать по одной и раскладывать на журнальном столике находящиеся в ней вещи: полупустой спичечный коробок, записную книжку, блокнот с отрывными листками, чековую книжку, шариковую ручку, брелок с тремя ключами, бумажник, тридцать два доллара в серебряной монетнице и восемнадцать центов мелочью.

Кейп окинул эти предметы взглядом, затем подался вперед и всмотрелся попристальней, как будто ожидая того, что один из этих предметов вдруг оживет или шевельнется. Положил руки на стол. Руки были в резиновых хирургических перчатках.

Рааб позволил себе едва заметно улыбнуться. Забавно было, что этот практически уже старик испытывает такой ужас, соприкасаясь с вещами, хотя бы отдаленно связанными со СПИДом. В его возрасте болезнь, наверное, даже не успела бы развиться до летальной стадии, – он умер бы раньше и по другой причине.

– Его крови ни на чем из этого нет, – успокаивающе сказал Рааб.

Кейп ничего не ответил. Кончиком пальца отодвинул монетницу с купюрами и горку мелочи, придвинул их к Раабу.

– Уберите это.

Рааб сгреб все в одну кучу и убрал. Ему не понравилось, что ему как бы давали на чай деньгами мертвеца.

Двумя кончиками пальцев Кейп приподнял каждый из носовых платков, подержал его на весу, пока тот не раскрылся, осмотрел с обеих сторон, а затем уронил в продуктовую сумку, услужливо придвинутую к нему Раабом.

Вернулся слуга с мартини в двух высоких бокалах. Ободок каждого венчала ледяная дорожка. Рааб предоставил Кейпу выпить первым. Кейп пригубил, улыбнулся и кивнул.

Теперь попробовал мартини и Рааб. Это была чистая вода – ледяная и с ничтожной добавкой лимонного сока. Он предпочел на этот счет промолчать. У богачей свои привычки и свои шутки. Кейп взял со столика авторучку.

– Она вам пригодится?

– Нет, спасибо, – сказал Рааб.

Кейп бросил ее в сумку. Быстро пролистал страницы грошового блокнота.

– Стихи, – сказал он. – Судя по всему, наш Кении сочинял стихи. Вот уж никогда не подумал бы. – Он подержал блокнот над сумкой, чуть было не бросил его туда, затем замешкался. – Не заразно? Вы говорите, что все эти вещи не заразны?

– При бытовом контакте СПИДом не заразишься.

– Да, правильно, именно это и утверждают, но ведь никогда не знаешь наверняка, правильно? И каждый день совершаются новые открытия. Сперва говорили, будто первоначальный период длится год. Помните? Потом – от трех до пяти. Теперь уже десять. И никто не может дать насчет этой заразы никаких гарантий.

Рааб пожал плечами.

– У вас молодая удаль, – с некоторой язвительностью заметил Кейп.

Он положил блокнот в карман пуловера и принялся за чековую книжку.