Кэтлин Тинан - Агата

– Но помогите мне, прошу вас! – Мольба Агаты растопила бы и каменное сердце. Но свекровь лишь посоветовала ей успокоиться и взять себя в руки, как подобает взрослой женщине, и ехать домой. Униженная и растерянная, Агата не сопротивлялась, когда Шарлотта вывела ее на улицу.

На обратном пути в «Стайлз» Шарлотта Фишер старательно болтала о пустяках.

– Он мчался на бешеной скорости, – говорила она, уже открывая дверь дома, – и сшиб четырех дам на площадке для гольфа. Но кто посмеет сделать замечание Принцу Уэльскому? Так вот и пришлось строить там специальную стенку.

Агата раздевалась, не слушая.

– Его нет. – Она медленно побрела вверх по лестнице.

– Постарайся теперь уснуть, – посоветовала мисс Фишер.

Агата переоделась в шелковую пижаму, расчесала волосы. Потом, лежа в постели, стала обдумывать, как ей действовать, чтобы вернуть былое счастье. Но во сне решимость покинула ее. Ей снова было одиннадцать, и только-только умер отец, а ее рыжие волосы как раз доросли до пояса. И вот во сне она словно входит в холл родительского дома в Девоне. А там все уже выстроились в ожидании:

Арчи в мундире и при полном параде, рядом с ним – мама, и бабушка, и все слуги, и множество офицеров с мрачными лицами и траурными повязками.

– Заждались тебя, милая, – будто бы говорит мама. – Что ж ты не вернулась домой?

– Но я не знала, мамочка, – лепечет она во сне, неотрывно глядя на Арчибальда Кристи, как кролик на удава. и спрашивает его:

– Что ты хочешь?

– Вырвать твое сердце, – отвечает он. – Так нужно.

Она проснулась в холодном поту и в мутном утреннем свете увидела, что на другой половине безупречно застланной супружеской постели по-прежнему нет ни складочки.

Часом позже она услышала, как к дому подъехал автомобиль мужа, поднялась, дрожа от какого-то болезненного облегчения, в конце концов все-таки накинула пеньюар, ополоснула побледневшее лицо ледяной водой и причесалась у туалетного столика. Потом спустилась в столовую.

На светлом дереве обшивки лежали солнечные пятна.

В торце полированного стола сидел Арчибальд Кристи, успевший принять ванну и сменить белье, и завтракал, уткнувшись в утреннюю газету. Перед ним на столе поблескивал старинный серебряный, еще георгианских времен, кофейник.

– Агата тоже села завтракать, притулившись сбоку, возле мужа. Солнце ударило в синие глаза полковника Кристи, когда он пожелал жене доброго утра; солнце вспыхивало на серебре, оно горело на полированной столешнице и согревало Агате спину. И не было ничего не свете, на что она не пошла бы, чтобы сберечь этот маленький и уютный мир! Она вновь заговорила, все с тем же маниакальным упорством:

– Я решила закрыть глаза на то, как ты проведешь эти выходные, Арчи. Никто не узнает, а я сама поеду в Беверли. Наберу с собой книг и уеду. А когда вернусь, все будет так, словно никаких выходных и не было.

– А следующие выходные?

– Пожалуйста, не надо следующих!

– Но ты же согласилась. – Арчи не скрывал раздражения. – Я не могу так подвести Нэнси. Я ей дал слово.

– Дал слово! А нас предал!

Арчи вытянул руку и коснулся руки жены.

– Невозможно предать того, кому уже изменил, – произнес он почти ласково. – Какой смысл? Я люблю тебя, но мы прожили вместе… очень долго. Впрочем, я сам о себе весьма низкого мнения.

– А я о тебе – самого высокого!

– Это не правда.

– Ну хорошо, не правда. – Агата улыбнулась. – Но я тебя все равно ужасно люблю!

На мужа это не произвело ни малейшего впечатления.

– Понимаешь, мне просто надоело быть твоим вечно любящим супругом и частью твоих планов и сюжетов.

– Ну хочешь, я уеду! – Она заплакала. – Уйду!

– Мы уходим каждый день, всякий раз, как перешагиваем порог комнаты, – торопливо заговорил он. – Послушай, сначала ты выследила меня. А теперь ты узнала правду и не хочешь смотреть ей в глаза. – Он налил себе вторую чашку кофе и поспешно отхлебнул, словно стараясь проглотить свое невольное раздражение: не надо сейчас ее сердить, нужно, чтобы она пошла ему навстречу.

– Агата, пожалуйста, пойми – мне в самом деле нужен развод.

– Нет, милый, он тебе не нужен. Он понадобился тебе после маминой смерти – потому что тогда я и правда была невыносима. Но теперь я исправляюсь. У нас все будет хорошо. Мы опять поедем в Африку…

– Да не хочу я ни в какую Африку, – оборвал он. – По крайней мере с тобой. Дела у тебя идут прекрасно.

И все можно устроить вполне… вполне пристойно. Я виноват, я сам тебе изменил, а адвокат придумает какую-нибудь женщину…

– Зачем – ведь эта женщина существует на самом деле?

– Ты не должна называть на суде ее имени. Я люблю ее и хочу на ней жениться. Как порядочный человек.

– Но я назову ее.

И тут Арчи Кристи взорвался:

– Хорошо, называй. Пускайся во все тяжкие. Говорю тебе, Агата, ты становишься неуравновешенной и опасной.

Она встала, чтобы обнять мужа – не надо так говорить.

Но он оттолкнул ее с такой силой, что она упала на колени. Тут в столовую как раз вошла горничная Джейн, принеся кофейник со свежим кофе.

– Быстро встань, – торопливо проговорил Арчи, не разжимая губ.

Агата покорно поднялась, а горничная, сообразив, что супруги ссорятся, поспешила ретироваться. Теперь Кристи глядел на жену с откровенной ненавистью.

– Ты нарочно закатываешь сцены на глазах у прислуги!

– Это не правда, – спокойно ответила Агата. Она уже поняла, что все ее усилия бесполезны.

– Ты из всего устраиваешь спектакль. Но больше такой номер не пройдет. – Он откинулся на спинку стула. – Я прошу тебя больше не приходить ко мне на работу. У тебя нет никакого чувства собственного достоинства. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Дай тебе волю, ты сама себя загубишь.

– Ну пожалуйста, не надо, – взмолилась она, – может, есть все-таки какой-то выход…

– Довольно. – Он поднялся. – Между нами все кончено. Отныне и навсегда.

И уже из холла донеслось его «Меня не ждите», брошенное прислуге. А потом хлопнула входная дверь. Агата сидела не шевелясь, оцепенев от ужаса – в точности как в своем недавнем сне.

Зайдя около полудня к хозяйке, Шарлотта Фишер застала ее лежащей в постели в пеньюаре.

– Я позвонила этой мисс Нил якобы по твоему поручению. Сказала, тебе нужны копии счетов на всякие хозяйственные расходы.

– Она сказала, куда едет?

– Сказала еще прежде, чем я попыталась это у нее выведать.

– Ну и на какие же воды, Шарлотта?

– Будто бы в Харрогет. Я в ответ, мол, я хорошо знаю это место и что, мол, интересно, в какую гостиницу. Оказывается, в «Валенсию». На две недели. А теперь, думаю, надо взять и выкинуть все это из головы.

Агата закрыла локтем лицо.

– Я и не сомневалась, что Арчи придумает что-нибудь в этом духе. Нарочно поехать в мертвый сезон, когда там одни старики, чтобы никто его там не узнал. Вот бы умереть и ничего этого не знать!