Сидни Шелдон - Тонкий расчет

– Уличные банды. Брентвудская шайка воюет с шайками Четырнадцатой улицы и Симпл-Сити. Четыре трупа только за последний месяц.

– Больше мы не можем допускать такого. Нас и так дергают со всех сторон, – рявкнул Квинт. – Мне уже звонили из администрации по контролю за применением наркотиков и от комиссара полиции и допытывались, чем мы тут занимаемся.

– И что вы им ответили?

– Как обычно. Ведем расследование. Договоритесь о встрече с Брентвудом, – обратился он к помощнику. – Втолкуйте этим кретинам, что если хотят иметь надежную крышу, пусть не сбивают цены. – Квинт обернулся к другому помощнику: – Кстати, сколько у нас набежало за месяц?

– Десять миллионов здесь и десять за границей.

– Пора повышать таксу. Жизнь в этом чертовом городе дорожает не по дням, а по часам.

Обитатель номера 625, Норман Хафф, лежал голышом в постели и смотрел порнофильм, идущий по платному каналу отеля. Белокожий лысеющий толстяк с обвисшим складками пухлым телом и огромным брюхом в этот момент казался себе героем-любовником. Протянув руку, он рассеянно погладил грудь своей партнерши.

– Только взгляни, что они вытворяют, Ирма, – сдавленно прошептал он. – Как тебе понравится, крошка, если я займусь этим с тобой?

Не отрывая взгляда от экрана, где женщина страстно извивалась под великаном-негром, Норман обвел пальцем живот Ирмы.

– Это заводит тебя, беби? У меня уже все стоит. Я готов, – простонал он, сунув два пальца между ног Ирмы, и, схватив надутую резиновую куклу, перевернулся и вошел в нее. Влагалище с электрическим приводом послушно сжималось и разжималось, стискивая его все сильнее.

– О Боже! – прорычал он. – Да! Да! Давай, крошка.

Наконец Норман отключил питание и, отдуваясь, лег на спину. Вот это да! Потрясающе! Утром он снова использует Ирму перед тем, как выпустить из нее воздух и уложить в чемодан.

Норман был коммивояжером, кочевал из одного чужого города в другой. Несколько лет назад ему посчастливилось купить Ирму, и с тех пор он больше не нуждался в женщинах. Его глупые собратья по ремеслу довольствовались случайными связями и подбирали на улицах шлюх, но Норман еще не выжил из ума! Пусть эти кретины рискуют! По крайней мере он уж точно не подхватит ни СПИДа, ни триппера!

Этажом выше, в номере 725, разгорелся жаркий спор. Семья Пэта Мэрфи только что вернулась из ресторана. Двенадцатилетний Том, стоявший на балконе, громко упрашивал отца:

– Папа, давай завтра поднимемся на монумент! Ну пожалуйста!

– Нет! – вопил младший брат. – Я хочу пойти в Смитсонский музей!

– Не Смитсонский, а Смитсоновский, – поправил отец.

– Ну пусть Смитсоновский. Все равно я хочу туда!

Дети впервые приехали в столицу, хотя их отец проводил здесь большую часть жизни. Пэт был удачливым лоббистом, своим человеком в коридорах власти, имевшим доступ в самые высокие кабинеты.

Отец Пэта, мэр маленького городишки в Огайо, сумел внушить сыну величайшее почтение к политике. Мальчик с детства мечтал о карьере государственного мужа и часто говорил о планах на будущее с лучшим другом Джоуи. Они учились в одном классе, ездили в летние лагеря и были неразлучны. Но все изменилось в один день. Родители Джоуи уехали к родственникам на несколько дней и оставили сына у Мэрфи. Ночью Джоуи прокрался в спальню Пэта и лег рядом.

– Пэт, – прошептал он, – просыпайся.

– Что? Что случилось? – сонно пробормотал тот.

– Мне так одиноко. Я не могу без тебя.

– Да что с тобой? – еще не проснувшись до конца, спросил Пэт.

– Неужели не понимаешь? Я люблю тебя. И хочу.

И Джоуи страстно поцеловал Пэта в губы. Пэта передернуло. Неужели Джоуи гомик? Сама мысль об этом была так омерзительна, что к горлу подступила тошнота. С той ночи он навсегда порвал с Джоуи и больше в жизни не сказал ему ни слова.

Пэт Мэрфи ненавидел гомосексуалистов. Уроды, «голубые», педики, грязные твари, проклятые Богом! Вечно норовят соблазнить невинных детей! Он посвятил жизнь борьбе против этих извращенных типов и был известен всей Америке своими гневными обличениями представителей сексуальных меньшинств.

Раньше он всегда приезжал в Вашингтон один, но на этот раз жена настояла на том, чтобы он взял ее и детей.

– Мы хотим посмотреть, как ты здесь устроился, – твердила она, и Пэт наконец сдался. И теперь, глядя на жену и детей, устало думал, что, возможно, видит их в последний раз. Как он мог сделать такую идиотскую ошибку? Ну ладно, ничего, осталось потерпеть совсем немного. Почти все кончено. Пусть его семейка строит грандиозные планы на завтра! Но его здесь не окажется. Прежде чем они успеют проснуться, он будет на пути в Бразилию.

Там, где его уже ждет Аллен.

В суперлюксе 825 царила мертвенная тишина.

– Дыши, – приказывал он себе. – Медленнее… ровнее… Главное – не поддаться панике.

Он глядел на стройное обнаженное тело девушки, распростертое на полу, и повторял:

– Это не я… не я… она сама поскользнулась.

Кровь сочилась из раны, собиралась маленькой лужицей на ковре, в том месте, где голова ударилась об угол витого железного столика. Он безуспешно попытался нащупать пульс. Ничего. Просто невероятно – минуту назад она была живой и теплой, а теперь…

Нужно как-то убраться отсюда. И немедленно.

Отвернувшись от трупа, мужчина начал торопливо одеваться. Если все обнаружится… его ждет не просто скандал, а землетрясение! Катастрофа!!! Сейчас самое главное, чтобы ни одна собака не дозналась о настоящем имени человека, снявшего номер!

Одевшись, он поспешил в ванную, намочил полотенце и начал старательно вытирать все, к чему прикасался.

Уверившись, что отпечатков не осталось, он в последний раз оглядел комнату. Ее сумочка!

Мужчина поднял с дивана сумочку девушки и направился к лифту, стараясь унять сердцебиение. Двери открылись. Он шагнул внутрь и нажал кнопку, обозначенную буквой «Г». Еще несколько секунд, и лифт остановился в подземном гараже. Там никого не было. Он поспешил было к своей машине, но тут же, вспомнив что-то, снова вошел в лифт и вытер платком кнопки. Потом постоял в тени, желая убедиться, что никто его не увидит. Ему повезло – в гараже никто не появился. Человек подбежал к машине, сел за руль и включил зажигание. Автомобиль затерялся в уличном потоке.

Тело обнаружила горничная-филиппинка.

– Сохрани меня Господь и все святые! – в ужасе прошептала женщина и, перекрестившись, с воплем вылетела из комнаты. На помощь примчались Джереми Робинсон и Том Питерс, начальник охраны.

– Иисусе! – охнул Том. – Да ей не больше шестнадцати! Нужно срочно звонить в полицию.

– Погоди!

Полиция. Газеты. Разоблачения.

На какое-то безумное мгновение Робинсону пришло в голову, что будет, пожалуй, лучше без лишнего шума избавиться от трупа. Но горничная… небось уже успела раззвонить по всему отелю.