Дин Кунц - Дети бури

Время от времени, но не так часто, как ей того хотелось (мешало то, что приходилось прикладывать дополнительные усилия, да и опасность приближалась), девушка замедляла шаг, поворачивалась и оглядывала окрестности, стараясь понять, следует ли за ними Петерсон. Каждый раз сердце у нее замирало в ожидании того, что он уже совсем близко, совсем рядом, и снова сжимает в руке свой нож.

Его не было видно.

Они были одни.

После одной из этих остановок она снова повернулась, набравшись смелости, чтобы идти вперед, и в ужасе пригнулась: в пяти футах впереди на землю с треском свалился кокосовый орех и несколько пальмовых веток, отломанных ветром. Если бы они сделали еще несколько шагов, то этот орех мог бы убить кого-нибудь или обеспечить перелом черепа.

Теперь у Сони появилась еще одна причина для беспокойства, не считая Петерсона, ветра, дождя и скользкой земли под ногами.

Они переступили через сломанные ветки и пошли дальше.

Вскоре дорога снова пошла под уклон. Это был спуск со второго из целой цепочки холмов, идущих вдоль острова. Нужно было спуститься по склону, мокрому от дождя, в маленькую, узкую долину.

Девушка с трудом верила своим глазам: после того, как она одного за другим перенесла детей через поток и четыре раза побывала в воде, теперь придется пересекать еще одну преграду, и это была уже не просто дождевая вода, а самое настоящее вязкое, соленое болото. Оно стало больше оттого, что дождь скатывался сюда с обеих сторон холма, но изначально здесь поработало море. Теперь Соне с детьми нужно было перебраться через эту подвижную, дышащую массу.

Не без труда, но они преодолели и эту преграду. Теперь им предстояло карабкаться по склону третьего холма высотой в сотню футов, опираясь на колени и руки для того, чтобы не соскользнуть вниз, так низко опустив лицо, что трудно было разглядеть что-либо, кроме травы, по которой струилась вода и за которую они цеплялись для того, чтобы удержать равновесие. Дюйм за дюймом они продвигались вперед, стараясь достичь вершины, где можно будет снова выпрямиться и пойти дальше.

Соня уже успела добраться до середины склона, когда поняла, что Тина осталась позади, довольно далеко позади. Оставив Алекса в одиночестве добираться до верха, она вернулась за девочкой и наполовину повела, наполовину потащила ее дальше.

На самом верху Тина улыбнулась, устало, но широко, и Соня в ответ крепко ее обняла, а следом и Алекса. Все присели отдохнуть, чтобы потом с новыми силами продолжить путь.

Она не представляла себе, сколько они уже прошли.

Еще меньше было мыслей по поводу того, как далеко еще осталось идти до "Дома ястреба".

Несмотря на это, Соня не позволяла себе даже думать о том, что они могут сдаться. Ей приходилось в полной мере использовать тот хваленый оптимизм, который впервые заметили в ней в университетские годы Дэрил Паттерсен и Линда Спольдинг. Спина у девушки болела от самого низа и до плеч, как будто ее растягивали на дыбе, горло снова пылало, и боль отдавала в голову, прямо в макушку, так что дождь молотил как будто по открытой ране, заливал мозжечок. Соня не волновалась об этом, она знала, что переутомление и вызванные им боли можно без труда вылечить. К сожалению, с ногами дело обстояло хуже: они непрерывно дрожали от нагрузки, которую приходилось терпеть, и если бы она согласилась хотя бы подумать о возможности поражения (а этого не следовало делать), то усомнилась бы в том, что после короткого отдыха они смогут нести ее дальше до тех пор, пока в этом будет необходимость. Она решила бы, что в самом скором времени упадет без сил. Между тем благодаря тому, что Соня не позволяла себе задумываться о таких вещах, она только могла предполагать, что стоит им только добраться до соседей, как ноги у нее отнимутся полностью и навсегда.

Она сильно беспокоилась о детях: ведь если взрослый человек чувствует такую невыносимую усталость, то в каком состоянии должны находиться они? Конечно, большую часть времени девушка помогала своим подопечным идти и в одиночку боролась с водой в тех двух затопленных долинах, которые пришлось преодолевать, и все же Соня знала, что ребята наверняка очень-очень устали.

Она надеялась, что дети сдадутся еще не скоро.

Соня посмотрела на девочку, жалостно прислонившуюся к ней маленькой, мокрой от дождя головкой, и поняла, что вскоре ей придется нести малышку на руках все время, не только тогда, когда приходится подниматься по склону холма, но и по ровной земле.

Это было нормально.

Она справится.

Девушка взглянула на Алекса, боясь, что и его силы уже на пределе. В течение одной секунды ей казалось, что мальчик уже сдался, и сердце ее екнуло. Он прислонился к стволу дерева, вытянув ноги, сильно наклонившись вперед, как будто потерял сознание от переутомления.

Если так, то с ними все кончено. Можно будет попробовать переждать бурю здесь, в лесу, надеясь, что Петерсон их не найдет, но шансов на это очень и очень мало. Ураган будет бушевать еще, как минимум, сутки, и за это время все они умрут.

Внезапно Алекс пошевелился, и она поняла, что, по крайней мере, он в сознании.

Она придвинулась ближе.

Ноги мальчика закрывали муравейник, который частично разрушил ветер; он наблюдал за тем, как несколько храбрых муравьев-рабочих пытаются исправить повреждения, несмотря на ветер и дождь.

Как ни фантастично, но в основном благодаря тому, что Алекс прикрыл их от бури, пара дюжин муравьев вполне успешно справлялась с ремонтом своего дома, не обращая внимания на усиливающуюся бурю и заботясь только о том, чтобы самая небольшая часть разрушений, которые она принесла, исчезла раз и навсегда.

Судя по всему, мальчик понимал, что видит перед собой. Он повернулся и посмотрел на Соню; ангельское, перемазанное грязью личико осветила улыбка, ни капли не похожая на улыбку его отца.

Девушка почувствовала, что вот-вот заплачет от счастья.

Впрочем, она понимала, что это потребует сил и что дети могут неправильно понять причину плача. Она не могла допустить, чтобы они пали духом. Даже если это выйдет случайно.

Вместо этого, она дотянулась до руки мальчика, и он пожал ее руку.

Соня кивнула в сторону муравьев, все еще не в силах ничего сказать так, чтобы он услышал сквозь рев ветра и треск пальмовых стволов.

Он посмотрел в ту же сторону, затем перевел взгляд на девушку. Потом одной рукой показал на маленьких работников, а другой широким жестом – на трех человек.

– Да, – кивнула Соня.

Звук голоса все время относило ветром, но наконец Алекс понял, что она сказала. Муравьи были знаком удачи, точно так же, как несколько дней назад акула стала знаком того, что наступают плохие времена.