Анне Ханкок - Собиратель лиц

Она прекратила самоуничижение и выпрямилась на стуле.

Соберись, чтоб тебя. Сдуй с плеч пыль, возьми ноутбук и пиши статью!

Она отправила Бётгеру сообщение, в котором выражала восторг по поводу проделанной работы и заверяла, что тому предстоит купаться в фонтане молодого шампанского, как только статья окажется в печати. Затем вышла из своего аккаунта и положила ключ от автомобиля в карман куртки.

Когда она поднималась со стула, её живот сверху донизу прорезала острая боль. Она согнулась и взялась за живот рукой.

Ощущение было такое, будто что-то боролось с ней изнутри. Что-то было не в порядке.

Несколько мгновений Элоиза просто глубоко дышала. Дождавшись, когда боль утихла, она выключила лампу и направилась к лестнице в другом конце помещения.

Спускаясь вниз и удаляясь от слабо освещённого коридора редакции, она сбавила скорость. Сделала ещё пару осторожных шагов, прислушалась.

Затем остановилась.

Чьё-то присутствие в помещении отозвалось холодком, побежавшим по спине.

Она услышала какой-то звук? Или заметила какое-то движение?

Элоиза повернула голову и оглядела тёмный офис. Она ощущала контуры пустых письменных столов, разделённых низкими простенками и книжными полками.

Никакого движения. Ничто не прерывает струящийся с улицы свет.

— Эй? — спросила она в полный голос. — Есть здесь кто-нибудь?

Сглотнув, она сделала пару шагов в глубину помещения, двигаясь между столов и полок. В ушах стучал пульс, но кроме него она не слышала ни звука — разве что жужжание радиаторов вдоль стены да резкий и навязчивый женский смех на улице.

Быстрыми шагами она преодолела расстояние до выключателя. Просторное помещение редакции осветилось несколькими сотнями галогенных ламп.

Её взгляд блуждал по пустому помещению. Ничего необычного.

А затем она слова услышала звук. Странный, влажный звук.

Затаив дыхание, она посмотрела в направлении звука. Он доносился из редакции Отдела стиля жизни в глубине оупен-спейса.

Редакция была частично перегорожена большой магнитно-маркерной доской, и Элоиза не видела, что находилось за ней. Но звук исходил именно оттуда. Журчание, как будто что-то медленно текло.

Элоиза заметила нож для распечатывания писем на столе. Она схватила его и крепко стиснула.

— Эй? — повторила она, продвигаясь в глубь помещения.

Именно тогда она заметила ноги. Две мясистые ступни в тесных кожаных ботинках, которые выглядывали из-под доски. Вокруг них растеклась красноватая лужа, жидкость капала откуда-то сверху.

Элоиза отпихнула доску в сторону, держа оружие наготове.

Перед ней, опершись на стол, лежал ресторанный критик Кай Клевин. Его глаза были широко распахнуты и в ужасе уставлены на Элоизу.

Вне всяких сомнений, он был мёртв. Тем не менее она приложила два пальца к его шее. Кожа ещё была тепловатой, щетинки кололи пальцы.

Пульс отсутствовал.

Она обвела помещение взглядом. Перед Каем было расставлено восемь бутылок красного вина от разных производителей и восемь в большей или меньшей степени пустых бокалов. Пара бутылок были опрокинуты и зажаты его тяжёлым корпусом. Белая рубашка впитала разлившееся вино, ткань на груди была влажной и красной. Остатки виноградной крови образовывали на поверхности стола небольшое озерцо вокруг Кая и медленно стекали ему на брюки, а с них на пол.

Должно быть, он умер всего за несколько минут до прихода Элоизы.

На экране перед Клевином курсор мигал на открытом документе с ключевыми словами и короткими предложениями, которые описывали разные вина. Последняя строчка, которую он написал, была рецензией на стокроновую бутылку американского «Шираза»:

Вино для свинского праздника с Коста дель Калифорния. Вне всяких сомнений, станет бестселлером среди отребья. Деньги на ветер, жизнь на ветер.

Тыльной стороной ладони Элоиза провела у себя под носом и оглядела редакцию.

Оставалось только одно.

Она нашла свой мобильный.

— Здравствуйте, меня зовут Элоиза Кальдан. Я журналист из «Demokratisk Dagblad». Я только что обнаружила своего коллегу, Кая Клевина, — это наш ресторанный критик. Он мёртв.

Она посмотрела на внушительное тело Клевина.

— Я точно не знаю, — сказала она, — но предполагаю, что у него оторвался тромб.

Она назвала адрес и завершила вызов. Затем села на офисный стул поблизости и, медленно поворачиваясь из стороны в сторону, стала смотреть на мёртвое тело. Ей вспомнился внук, которого он неделей раньше приводил на работу. Элоиза знала, что у Кая четверо взрослых детей. Четыре семьи, и все они получат один и тот же страшный звонок от полиции в течение ночи.

Она снова почувствовала болезненный укол в животе и положила на него ладонь. На этот раз сомнений в том, что это означало, не оставалось.

Элоиза поднялась и подошла к окну, ожидая карету «Скорой помощи».

Когда та остановилась перед зданием редакции, у неё началось кровотечение.

— Ну что, Эрик? Дело движется?

Шефер оторвал взгляд от бумаг и удивлённо приподнял подбородок. Перед ним стояла бывший полицейский психолог Микала Фриис и протягивала ему бумажный стаканчик из «Кофферии». Свободно охватывавший её запястье «Ролекс» соскользнул к самой кисти.

Она как всегда была в чёрном, Шефер никогда не видел её в другом образе. Джинсы сидели на тонких ногах в облипку, а длинные волосы были заправлены в круглый воротник свитера под тренчем.

— Вот это да! — улыбнулся Шефер. Он поднялся, взял кофе и протянул ей свою большую руку. — Сколько лет, сколько зим!

Микала Фриис улыбнулась в ответ и пожала протянутую руку. Затем прищурилась.

— Ну не слишком уж много, правда?

Он пожал плечами и поправил ремень.

— Зависит от того, зачем ты пришла: просто поздороваться или чтобы совать нос в мои дела.

Она отставила в сторону стакан с кофе, расстегнула пальто и бросила его на пустой офисный стул напротив Шефера.

Августин ещё не приходила. Времени было только начало восьмого утра. Даже для Шефера рановато, но он уже два часа был на ногах. Было более чем удивительно, что Микала Фриис совершенно случайно проходила мимо, прихватив лишнюю чашку кофе. Шефер догадался, что начальник Полицейского управления Пер Карстенсен взял её в оборот, не посоветовавшись с руководителем расследования.

Их взгляды встретились, Микала кивнула.

— Они посчитали, что тебе может понадобиться моё содействие.

Она провела рукой по волосам. «С последней встречи они стали длиннее, — заметил Шефер, — и светлее».

Он приподнял бровь:

— Они? Кто это они?

— Карстенсен.

— Ах вот оно что. Но располагаешь ли ты временем на такую ерунду? Разве какой-нибудь инвестор или спекулянт не испытывает сейчас острой необходимости в твоей помощи?