Дин Кунц - Темные реки сердца

Поскольку Рой прихватил с собой сумку со всем необходимым, он был готов приступить утром к работе без того, чтобы возвращаться в свой «Стрип-отель». Он принял душ в гостевой ванной, а не в Евиной, потому что не имел желания раздеться и обнаружить так много несовершенств: его похожие на обрубки пальцы на ногах, шишковатые колени, его брюшко, россыпь веснушек и две родинки на груди. Кроме того, никто из них не хотел следовать за другим в душ. Если он будет стоять на кафеле, мокром от воды, стекающей с нее… это приятно, но тревожно, этот акт может нарушить необременяющие деловые отношения, свободные от обмена флюидами, которые они установили и в которых преуспели.

Он предположил, что некоторые люди сочли бы их сумасшедшими. Но тот, кто был влюблен по-настоящему, понял бы их.

Не имея надобности идти в отель, Рой прибыл в Центр спутникового слежения рано утром в понедельник. Открыв дверь, он понял, что только что здесь произошло что-то необычайное. Несколько человек столпились перед настенным дисплеем, глядели на него, и гул их разговоров представлялся позитивным звуком.

Кен Хукман, утренний дежурный, широко улыбался. Явно жаждущий стать первым, кто сообщит приятную новость, он помахал Рою, чтобы тот подошел к подковообразному контрольному пульту.

Хукман был высокий, слащаво-красивый, льстивый тип. Он выглядел так, словно поступил в агентство после попытки сделать карьеру в качестве ведущего на телевидении.

Как говорила Ева, Хукман несколько раз подкатывал к ней, но она давала ему отпор. Если бы Рой подумал, что Кен Хукман представляет какую-то угрозу Еве, он бы снес голову этому негодяю прямо на месте, и к черту последствия. Но он находил умиротворение в сознании того, что влюблен в женщину, которая может прекрасно и сама постоять за себя.

– Мы нашли их! – провозгласил Хукман, когда Рой подошел к нему. – Она связывалась со «Стражем Земли – три», чтобы проверить, не используем ли мы его для спутникового слежения.

– Откуда вы знаете, что это она?

– Это ее стиль.

– Предположим, она наглая, – признал Рой, – но я надеюсь, что вы опираетесь на что-то большее, чем интуиция.

– Да, но, черт побери, сигнал связи был направлен вверх откуда-то отсюда. Кто еще это может быть? – сказал Хукман, указывая на стену.

С орбиты в настоящий момент транслировалось обычное, словно в телескопе, направленном вниз, изображение южной половины Невады и Юты плюс северная треть Аризоны. Лас-Вегас был в нижнем левом углу. Три красных и два белых кольца, мигающих, словно бычий глаз, отмечали безлюдное место, откуда подавался сигнал.

Хукман сказал:

– Сто восемьдесят четыре километра к северо-северо-востоку от Вегаса, в пустынной равнине северо-восточнее Парок-Саммита и северо-западнее Оак-Спрингс-Саммита. Откуда-то отсюда, из середины нигде, как я сказал вам.

– Мы используем спутник агентства по защите, – напомнил ему Рой. – А может ли оператор, работающий с этим спутником, определить точно место, откуда исходит пучок лучей, то есть засечь компьютер, произвести своего рода аэросъемку? Или произвести спектрографический анализ местности? Или сделать сотню каких-то других вещей?

– Оператор? Но ведь это где-то в середине нигде! – сказал Хукман. Он, похоже, забуксовал на этой фразе, повторяя ее, как навязчивый мотив старой песенки: – Середина нигде…

– Достаточно забавно, – сказал Рой с теплой улыбкой, прикрывающей жало его сарказма. – Проведена масса исследований по изучению окружающей среды прямо отсюда и в самой окружающей среде, а вы изумляетесь, что такая большая часть планеты, оказывается, это середина нигде.

– Хм, может быть, и так. Но если это был легальный контакт ученого или кого-то в этом роде, то почему он был таким коротким, что ничего точнее нельзя было установить?

– Вот это уже первый кусок мяса, который вы добыли, – сказал Рой, – но этого недостаточно, чтобы надеяться на определенность.

Хукман выглядел сбитым с толку.

– Что?

Вместо того чтобы объяснить, Рой сказал:

– А почему обозначили находку как «бычий глаз»? Цели всегда отмечаются белым крестом.

Ухмыляясь, довольный собой, Хукман сказал:

– Я подумал, что так будет интереснее, немного позабавит.

– Похоже на какую-то видеоигру, – сказал Рой.

– Благодарю, – откликнулся Хукман, интерпретируя пренебрежение как комплимент.

– Теперь об увеличении, – сказал Рой. – Какова высота, с которой мы ведем наблюдение?

– Шесть тысяч метров.

– Слишком высоко. Опустите нас до пяти тысяч.

– Мы как раз сейчас осуществляем этот процесс, – сказал Хукман, указывая на нескольких операторов, работающих за компьютерами в центре комнаты.

Спокойный, мягкий женский голос послышался из громкоговорящей системы контрольного центра:

– Предоставляем вид с наибольшим увеличением.

Местность была неровной, если вообще пригодной для езды, но Валери гнала машину так, словно неслась по гладкой битумной ленте шоссе. Покалеченный «ровер» кренился и подпрыгивал, дрожал и трясся, когда летел по этой негостеприимной земле, трещал и скрежетал, словно готов был в любой момент развалиться, как заводная игрушка, у которой перекрутили пружину.

Спенсер занимал место пассажира, в правой руке он держал девятимиллиметровый «зиг-зауэр». «Узи» лежал на полу между его ногами.

Рокки сидел за ним, в узком пустом пространстве между передним сиденьем и массой снаряжения, занимающего весь грузовой отсек до самой задней дверцы.

Здоровое ухо собаки было навострено, потому что ей была очень интересна эта гонка, второе ухо трепыхалось, словно лоскут.

– Мы не можем ехать чуть медленнее? – спросил Спенсер. Он должен был повысить голос, чтобы Валери услышала его в реве мотора и стуке колес по руслу водостока, словно по стиральной доске.

Валери склонилась к рулю, взглянула на небо, потом повернула голову направо и налево.

– Чистое и голубое, ни облачка, черт побери. Я так надеялась, что нам не придется удирать раньше, чем снова появятся облака.

– А это разве имеет значение? Как насчет этого наблюдения в инфракрасных лучах? Вы говорили, что они могут видеть сквозь облака.

Глядя, как «ровер» пожирает километры дороги по крутому склону русла, она сказала:

– Опасно сидеть на месте, в середине нигде, будучи единственным неприродным источником тепла на километры вокруг. Им гораздо труднее, когда мы находимся в движении, особенно если мы на шоссе, среди других машин, когда они не могут расшифровать тепловой код «ровера» и выделить его в дорожном потоке.

Верх водостока оказался невысоким гребнем. Когда они перенеслись через него с достаточной скоростью, то машина секунду или две летела по воздуху. Она шлепнулась передними колесами на длинный пологий склон серо-черно-розовой глины.