Дин Кунц - Темные реки сердца

Гарри в конечном счете разрешили, все еще голому, сгорающему от унижения, присесть на край кровати. Ему предъявили ордер на обыск, и он был поражен, увидев на бумаге свою фамилию и адрес. До сих пор он был уверен, что они ошиблись адресом. Он объяснил, что является капитаном лос-анджелесского департамента полиции, но они уже знали это.

Наконец Гарри разрешили одеться в серый спортивный костюм, потом его и Джессику провели в гостиную.

Ондина и Вилла приткнулись на диване, обняв друг друга для моральной поддержки. Девочки кинулись было к родителям, но их остановили офицеры и велели им оставаться на месте.

Ондине было тринадцать, а Вилле четырнадцать лет. Обе девочки унаследовали красоту своей матери. Ондина была одета для сна в панталончики и майку с рукавчиками и физиономией какого-то певца на груди. Вилла была тоже в майке с рукавчиками, коротких пижамных штанах и желтых гольфах.

Некоторые офицеры поглядывали на девочек так, как смотреть права не имели. Гарри спросил, могут ли его дочери надеть халаты, но ответа не получил. В то время как Джессику провели к большому креслу, Гарри подхватили с боков два офицера и попытались вывести из комнаты.

Когда он снова потребовал, чтобы девочкам дали халаты, и его слова опять проигнорировали, он возмущенно вырвался из их рук. Его возмущение было интерпретировано как сопротивление, Гарри ударили прикладом карабина в живот, бросили на колени и надели ему наручники.

В гараже мужчина, который назвал себя «агентом Гарландом», стоял за рабочим столом и исследовал сто килограмм упакованного в пластиковые мешочки кокаина, стоившего миллионы. Гарри уставился на мешочки, не веря своим глазам, с нарастающей дрожью, когда ему сказали, что кокаин обнаружен в его гараже.

– Я не виновен. Я полицейский. Меня подставили. Это безумие.

Гарланд небрежно процитировал ему его конституционные права.

Гарри был взбешен, с каким равнодушием они отнеслись ко всему, что он сказал. Его гнев и раздражение привели лишь к тому, что с ним обращались еще более грубо, выводя из дома и подталкивая к стоявшему у тротуара автомобилю. Вдоль улицы уже высыпали на свои лужайки и крылечки соседи, чтобы посмотреть, что происходит.

Гарри отвезли в федеральный центр предварительного заключения и разрешили позвонить своему адвокату – им был его брат Дариус.

Считая честью быть полисменом и зная, как опасно находиться вместе с ненавидящими копов уголовниками, Гарри ожидал, что его поместят в отдельную камеру. Но его посадили в камеру вместе с шестью мужчинами, ожидающими обвинения в преступлениях, начиная от нелегальной транспортировки наркотиков и кончая зверским убийством федерального судебного исполнителя.

Все заключенные заявили, что были посажены по ложному обвинению. И хотя некоторые из них были явными уголовниками, капитан обнаружил, что почти готов верить в их невиновность.

В два тридцать ночи в субботу, сидя напротив Гарри за столом с изрезанной столешницей в комнате для встреч адвокатов с клиентами, Дариус говорил:

– Это настоящая ложь, абсолютная, от нее несет за версту. Ты самый честный человек, которого я знаю, прямой, и такой ты с детства. Ты всегда был примером для брата. Ты, черт побери, раздражающий многих святой, вот кто ты такой! Всякий, кто утверждает, что ты наркоделец, – идиот или лжец. Слушай, не расстраивайся из-за этого ни на минуту, ни на секунду, ни на тысячную секунды. У тебя примерное прошлое, без единого пятнышка, у тебя послужной список настоящего святого. Мы добьемся освобождения под залог и в конечном итоге докажем, что это или ошибка, или заговор. Послушай, клянусь тебе, это дело никогда не дойдет до суда, клянусь тебе могилой матери.

Дариус был на пять лет моложе Гарри, но настолько похож на него, что иногда их принимали за близнецов. К тому же Дариус был блестящим, сверхэнергичным, великолепным адвокатом по уголовным делам. Если Дариус говорит, что нет оснований для беспокойства, Гарри постарается не беспокоиться.

– Слушай, если это заговор, – сказал Дариус, – кто стоит за ним? Почему? Каких врагов ты себе нажил?

– Я не могу подозревать никого. Не думаю, что кто-то был бы способен сделать такое.

– Это совершеннейшая чепуха. Мы заставим их ползать на брюхе с извинениями, этих негодяев, идиотов, невежественных подонков. Это жжет меня. Но даже святые наживают врагов, Гарри.

– Я не могу на кого-нибудь показать пальцем, – настаивал Гарри.

– Может, святые ненароком наживают врагов.

Меньше чем через восемь часов, сразу после десяти утра в субботу, Гарри рядом со своим братом стоял перед судьей. Решено было задержать Дескоте до суда. Федеральный прокурор потребовал залог в два миллиона долларов, Дариус требовал освобождения Гарри под его собственное поручительство. Залог был определен в пятьсот тысяч, что Дариус посчитал приемлемым. Таким образом, Гарри должен был внести десять, а поручитель – девяносто процентов суммы.

Гарри и Джессика владели семьюдесятью тремя тысячами долларов в акциях и на счете в банке. Поскольку Гарри не намеревался сбегать от обвинения, они получат свои деньги назад, явившись в суд.

Ситуация не была идеальной. Но до того, как они начнут юридическое контрнаступление и все обвинения рассыплются, Гарри сохранит свою свободу и избежит чрезвычайной опасности, которая ожидает полицейского офицера в тюрьме. Последние события наконец развивались в нужном направлении.

Через семь часов, в пять вечера в субботу, Гарри был препровожден из камеры в комнату для встреч адвокатов с клиентами, где его уже ждал Дариус – с плохими вестями.

ФБР убедило судью, что есть основания считать дом Дескоте тайным пунктом, использовавшимся в противозаконных целях, и это позволяло немедленно применить федеральный закон о конфискации имущества. ФБР и агентство тем самым приобретали право наложить арест на дом и находящееся в нем имущество.

Чтобы защитить государственные интересы, федеральные судебные исполнители выселили Джессику, Виллу и Ондину, разрешив им взять с собой только несколько предметов одежды. Замки на дверях сменены. По крайней мере на время у собственности поставлена охрана.

Дариус сказал:

– Это ерунда. О’кей, возможно, это не противоречит букве последнего решения Верховного суда о конфискации собственности, но определенно противоречит его духу. В одном пункте. Суд установил, что они должны поставить в известность владельца собственности о намерении захвата.

– Намерении захвата? – спросил в растерянности Гарри.

– Конечно, они скажут, что осуществили предупреждение одновременно с предъявлением ордера на выселение, как они и сделали. Но суд ясно дает понять, что должен быть соблюден приличный интервал между предупреждением и выселением.