Ellen Fallen - Порочные души

– Трой, двоюродный брат и гинеколог Эмерсон. Ой, – я вижу, как костяшки на руке Хоука бледнеют, а пальцы моего брата растопыриваются и превращаются в красные колбаски от притока крови. – Прошу…вас…отпустить… – цедит Трой через зубы.

– Он извращенец? – Хоук выглядит так, будто не в себе, орёт во всю глотку, мне кажется можно услышать даже в соседнем кабинете.

– Откуда такие домыслы? – Трой держит марку, как настоящий профессионал не подаёт вида, что человек стоящий напротив неадекватен. – Эмерсон, напомни мне отрезать себе язык, прежде чем ещё раз я попытаюсь посоветовать тебе что-то.

Я только успеваю кивнуть, Хоук усаживает меня на место и собственнически кладёт обе свои руки мне на плечи, отпуская, наконец, моего брата.

– Это просто какая-то чушь собачья, как ты можешь смотреть на её… – он запинается, подбирая слова так, чтобы не обидеть меня и в тоже время донести свою позицию.

– Я врач, и не отношусь к этому как к интимной зоне или вожделенной, – спокойным голосом говорит Трой.

– Да хрена с два ты будешь ещё хоть раз смотреть на неё, – возмущается Хоук.

– Мистер… Послушай меня, другой врач не взялся бы за её случай, они напичкали бы её таблетками и отправили бы ждать, когда цикады запоют в Антарктиде. А насколько мне известно, это единственное место, где их нет! До этого мы сделали с ней операцию, которую опять же можно было бы избежать, если бы она изначально обратилась ко мне. Чтоб ты знал, я врач и родной человек, не желающий потерять свою сестру из-за халатности другого врача. Ясно? – Трой поправляет свой халат, ставит локти на стол и сцепляет покрасневшие руки в замок.

– Я тебя услышал. Но больше ты не станешь её осматривать, иначе я тебя закопаю. Найди хорошего врача, и чтобы женского пола, можешь консультировать, не заглядывая на то, что принадлежит мне. Или отдай все, что у тебя есть из истории болезни о зачатии, мы и сами найдём профессионала и поясним особо интересующимся, да, малыш? – я сижу, зажмурив глаза, и слушаю этот бред, который он несёт.

– Нет, – я встаю и прохожу мимо него, – Трой, не смей отдавать ему что-то, здесь решает не он.

Захлопываю за собой дверь и иду в своё отделение, вот в такие моменты все мои чувства растворяются. И все, что я испытываю к нему, это бешенство. Ненависть и жуткое желание хлопнуть по его голове домашним тапочком или газетой. Он решил, что может заявиться и сделать мою жизнь невыносимой? Да не нужно мне это все, пусть возвращается назад в свой дом, и я не успеваю додумать свою гневную мысль.

– О, боже, – вся ординаторская заставлена корзинами с цветами. Они все разные, остановить свой выбор просто невозможно, глаза разбегаются от обилия шикарных букетов. Дурманящий аромат перебивает привычный медикаментозный запах, который, казалось, въелся в эти стены. Я осматриваю девчонок, заглядывающих в каждую корзину в поиске письма, кому именно они адресованы. Я же безошибочно понимаю, почему они так шокировано смотрят на меня. Девушка собирает каждую открытку, а их наверно больше пятидесяти, и несёт ко мне. Я благодарю её и открываю первую, на ней короткая надпись.

«Мисс Саттон. Улыбнись! Х.К»

Ничего не могу с собой сделать, начинаю улыбаться как ненормальная. Моя рука едва умещает разнообразные открытки, раскрываю каждую, чтобы убедиться, что я ничего не упустила. Нет сомнений в том, кто именно сделал подобный подарок.

– Что делать со всеми этими цветами? – ошарашено спрашивает девушка интерн, я растерянно оглядываю комнату, вообще не могу понять, как ему разрешили заполнить это помещение таким количеством цветов.

– Давайте отнесём основную часть по кабинетам и в палаты, те, что не сильно пахнут, чтобы не вызвать аллергию, – смущённо убираю волосы за ухо, спиной двигаюсь к выходу и снова сталкиваюсь с человеком, наступив на его ноги.

– Ауч. Решила отдавить мне сегодня ноги? Тебе не понравился сюрприз? – Хоук кладёт свой подбородок мне на плечо и ждёт ответа, я убираю все записки себе в один из карманов, отчего он сильно оттопыривается.

– Понравился, – отвечаю я.

– И все? Да вы очень холодная девушка, ваше сердце невозможно растопить? – целует меня в щеку и разворачивает к себе лицом. – Что ты хочешь? Подарки? Кино? Путешествие?

– Ты должен прекращать делать подобные вещи, – он ведёт меня в палату к Трентону, молодая девушка – сиделка тут же удаляется, и мы остаёмся одни.

– Я не видел тебя всю ночь, можно тебе признаться? – этот его голос с хрипотцой однажды доведёт меня до сердечного приступа. – Ты приготовилась меня выслушать? Глаза открой, малыш, – он издаёт смешок, и я отталкиваю его от себя.

– Я думала, ты хочешь меня поцеловать, дурак, – он обнимает меня так, что я не могу поднять руки вверх, сжимает их и немного приподнимает моё тело для поцелуя.

– А попросить ты не можешь, правда? – покрывает короткими поцелуями моё лицо, затем втягивает в себя запах моих волос, – Обожаю то, как ты пахнешь. Похоже на отличный афродизиак, – ставит меня на пол, обхватывает затылок и засовывает свой язык мне в рот. Горячие губы сминают и терзают, оттягивает нижнюю губу и прикусывает. – Так ты хотела? Но знаешь в чем проблема? – я мычу ему в рот без сил, чтобы оторваться от него. – У меня встал, и теперь я чувствую, как все внутри горит, требуя освобождения. Есть несколько вариантов, чтобы помочь мне.

Я снова мычу, облизываю его мочку уха ради того, чтобы подразнить мужчину, смело руками вытаскиваю его рубашку из брюк, провожу пальцами по гладкому напряженному торсу.

– Ты просто обязана воспользоваться новой белковой диетой, или использовать мою сперму как особую кремовую смесь, размазав по лицу, – от неожиданности я начинаю тихо смеяться, закинув голову назад. – Смешно ей, – смех Хоука грудной и хриплый от возбуждения.

– Ты смешной, – обнимаю его и кладу голову ему на грудь. – У нас есть комната для сдачи спермы, пара журналов и твоя рука в перчатке. Как тебе такое предложение?

– Подрочить? Мисс Саттон, вы самая бессердечная девушка на свете, давай я заберу тебя туда со мной, ты же имеешь докторскую степень, покажешь мне технологию… – мы снова смеёмся. – Так тебе понравился сюрприз?

– Очень, это невероятно приятно. Ещё никто не делал для меня подобного, – признаюсь ему.

– Приятно быть первопроходцем. Но это был аперитив перед тем, как шокировать тебя. Сядешь? – все ещё обнимаясь, шагом пингвинов идём спиной, он усаживает меня на стул, сам присаживается передо мной на корточки.

– Что с твоими руками? – указываю на сбитые и покрасневшие костяшки пальцев. Вытаскиваю из кармана лейкопластырь с антисептиком, припасённым на случай маленьких порезов, для детей, которые бегают по отделению. Открываю упаковку и начинаю клеить на его раны.