Юсси Адлер-Ольсен - Селфи

Розу чуть не стошнило. И все же она заставила себя отмыть бритву, держа ее над раковиной. Кровоточащие порезы и отпечатки посудной щетки образовали сетку на кончиках ее пальцев.

– Пришло время, – глотая слезы, устало констатировала Роза, когда лезвие заблестело, как новенькое. Осталось только нацарапать пару предложений на бумаге, чтобы сестры не сомневались в том, что она сделала это по собственной воле, и сообщить, что завещает им свое имущество.

«И как только я смогу решиться на такое?» – думала Роза.

Прежде слезы облегчали восприятие выпавшей на ее долю горькой судьбы, однако теперь, когда все вдруг сместилось, они лишь усугубляли ощущение бессилия, сожаления, стыда, представляли собой материальное воплощение ее пресыщенности жизнью, мрачным лейтмотивом проходящее сквозь все ее существование.

Она бережно положила лезвие на обеденный стол рядом с бумагой, ручкой и корзинкой с медикаментами, открыла дверцу тумбочки под телевизором и открутила крышки от всех бутылок с алкоголем.

Ваза, стоявшая на полке, никогда не использовалась по той простой причине, что Розе никогда не дарили цветы, и все же и ей настал черед доказать свою функциональность, когда Роза вылила туда остатки из всех бутылок и принялась перемешивать содержимое до образования непонятного, но резко пахнущего коктейля коричневого цвета.

Пока она наливала себе в стакан эту жидкость и пила ее, переводя взгляд с пластмассовой корзинки на компьютерный монитор и обратно, мысли, как ни странно, становились все более ясными и четкими.

Роза с улыбкой оглядела бедлам, творящийся в гостиной, и решила, что сейчас она избавит своих сестренок от обязанности принимать решение, что выбрасывать, а что нет.

Она взяла верхний лист бумаги и написала:

«Дорогие сестры,

Проклятие довлеет надо мной бесконечно, так что не сомневайтесь в моей смерти. Теперь я пребываю там, где покой ничто не нарушает, там, куда мои мысли стремились уже давно. И это прекрасно. Берите от жизни лучшее и, несмотря ни на что, старайтесь вспоминать обо мне хоть с каплей любви и благосклонности. Я любила и уважала всех вас, как люблю и уважаю сейчас, в этот переломный момент. Простите мне некоторую высокопарность, но, в конце концов, не каждый день мне предоставляется возможность говорить вам подобные вещи. Я прошу прощения у вас за все то зло, которое причинила вам, и смиренно передаю в ваше распоряжение все свое имущество. Живите в мире.

Она поставила дату, пару раз перечитала письмо и положила его перед собой. «Как же, однако, пафосно и в то же время убого сформулировано!» Затем смяла бумагу и бросила на пол.

Роза поднесла вазу к губам и глотнула еще немного жидкости, которая, кажется, способствовала пробуждению здравомыслия.

– По-другому все равно не получится, – вздохнула она и, подняв смятую бумагу, расправила записку и разгладила ее ладонью.

Затем взяла второй чистый лист и написала на этот раз заглавными буквами:

«Стенлёсе, четверг, 26.5.2016

Настоящим документом свидетельствую передачу своего тела на донорские органы и научные изыскания. С уважением, Роза Кнудсен».

Она встряхнула руки, приписала свой регистрационный номер, поставила подпись и положила записку на самое видное место. После чего взяла мобильный телефон и набрала номер службы спасения. Слушая гудки, рассматривала вены на левом запястье и прикидывала, на каком уровне будет эффективнее всего их перерезать. Пульс был интенсивным и прощупывался по всей длине руки, так что резать можно было где угодно. К тому моменту, когда дежурный снял трубку, Роза была настолько решительно настроена, насколько это было возможно. Она собиралась сказать все как есть: что через мгновение она умрет, так что бригада должна поторопиться, чтобы иметь возможность воспользоваться ее внутренними органами. В завершение Роза хотела напомнить, чтобы спасатели не забыли прихватить с собой охлаждающие пакеты. Затем она положит трубку и немедленно перережет вены на обоих запястьях, уверенно и глубоко. Ровно в тот момент, когда дежурный попросил ее повторить свое имя и адрес, что-то сильно стукнуло об стенку в соседней квартире, где проживала Ригмор Циммерманн. Роза задержала дыхание. Что это? Да еще и в такой момент…

– Простите, я ошиблась, – буркнула она в трубку и захлопнула телефон. Сердце бешено застучало, каждый удар отзывался в голове болевым импульсом. Уверенности и спокойствию был положен конец. Она была глубоко потрясена услышанным звуком, теперь за дело принималась следователь полиции Роза. Что творилось за стенкой, в квартире Ригмор Циммерманн? Неужели Роза до такой степени напилась, что мысли сыграли с ней злую шутку?

Она прикрыла таблетки и две записки курткой и вышла на лестницу. Здесь тоже были четко слышны звуки, доносившиеся из квартиры Ригмор Циммерманн. Смех или слезы, непонятно.

Роза нахмурилась. За все годы, что они бок о бок прожили с фру Циммерманн, она лишь один раз слышала в соседней квартире мужской голос – мужчина вел с хозяйкой возбужденный спор. И всё. Насколько Роза была в курсе, никто из жильцов, помимо нее самой, не горел желанием общаться с Ригмор. Когда они вместе ходили в магазин, Роза замечала, что окружающие активно избегали встречи с этой пожилой дамой.

Но кто же находился у погибшей соседки в квартире, если самой Ригмор Циммерманн там быть не могло?

Роза выдвинула ящик комода, стоявшего в прихожей, и вытащила ключ от соседней квартиры. Несколько раз, когда дверь случайно захлопывалась, а ключи оставались внутри, Ригмор приходилось дожидаться помощи дочери. Однако полгода назад она решила положить этому конец и передала запасной ключ Розе.

Роза потихоньку выскользнула из своей квартиры и подкралась к двери фру Циммерманн, на мгновение остановилась и прислушалась. Голосов было несколько. Пара-тройка девушек, предположила она, исходя из тембра и интонаций.

В хмельном тумане Роза несколько раз постучала в дверь, но, к своему великому изумлению, так и не дождалась никакой реакции, а потому вставила ключ в замок и повернула его.

Четверг, 26 мая 2016 года

Гордон выглядел вконец вымотанным – изысканное воспитание и происхождение никак нельзя было назвать преимуществом при выполнении таких неприятных задач, какие ставил перед ним Карл.

– Ты точно получил все, что смогли откопать в Центре Симона Визенталя? – поинтересовался Карл.

– Судя по всему, да. Как вы и просили, я показал Томасу Лаурсену несколько фотографий, на которых Фрицль Циммерманн приканчивает пленных ударом биты в затылок. И Томас подтвердил, что Стефани Гундерсен и Ригмор Циммерманн, вероятнее всего, были убиты именно таким образом.