Лина Бенгтсдоттер - Аннабель [litres]

Никто не проронил ни звука. Калле вздохнул. Просто невероятно, что никто не запомнил. Ведь он сказал это всего несколько минут назад.

– «Посторонний», – сказала Аннабель. – «Посторонний» Альбера Камю.

Калле кивнул – все верно. Известное вступление и известная книга. Знать ее – часть общей эрудиции. Поэтому особенно печально, добавил он, что никто другой не запомнил названия.

Аннабель села на место. Калле откашлялся и начал с начала: «Сегодня умерла мама. А может быть, вчера – не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: „Мать скончалась. Похороны завтра“».

Аннабель подумала о своей маме. Если бы та умерла, вполне возможно, что сама она перепутала бы дату. Ощущение времени у нее всегда хромало. Но расстроилась бы она? Чувство вины охватило ее, когда она поняла, что не может сказать этого наверняка. Возможно, она даже испытала бы облегчение. «Может быть, я психопатка? – подумала она. – Или такая же равнодушная, как этот Мерсо». Она попыталась утешить себя тем, что это совсем не так уж и странно – учитывая, как мама испортила ей жизнь. В последнее время все стало еще хуже, чем обычно, поскольку она не желала точно говорить, куда идет. Встречаясь с Ним, она менее всего хотела, чтобы появилась мама и стала вести себя как последняя истеричка.

Монотонный голос Калле, объяснявший, как они должны будут письменно проанализировать произведение, звучал фоном. Аннабель смотрела в окно, вспоминая первое свидание с Ним. Это было весной, в пабе как раз устроили танцы. Она перебрала и спустилась к озеру, чтобы немного протрезветь. В этот момент он подошел к ней и предложил подвезти ее домой.

Сперва она подумала, что он делает это просто по доброте, и ей не удастся его соблазнить. Поэтому она удивилась, что он не убрал ее руку, которую она положила ему на колено. Она попросила его где-нибудь остановиться – он так и сделал.

Урок закончился, но Аннабель не заметила этого, пока Ребекка не пощелкала пальцами у ее лица. Когда они вышли в коридор, позвонила мама.

Первое желание, возникшее у Аннабель, – не отвечать, но потом она подумала, что лучше ответить, иначе та будет продолжать обрывать телефон. Случалось даже, что мама, не дождавшись ответа, являлась в школу и устраивала сцену.

– Да, – ответила Аннабель в трубку.

– Мне пришло сообщение, что ты прогуляла урок литературы.

Аннабель вздохнула. Значит, Калле успел поставить ей пропуск.

– Я немного опоздала.

– Почему?

– Потому что… просто немного задержалась. Не могу говорить, у меня урок.

Она вздохнула и отключилась, не попрощавшись.

Ребекка подошла к ней.

– Мамуля? – спросила она, склонив голову набок. – Опять мамуля звонила?

– Смешно.

– Просто не понимаю, как у нее сил хватает. Как не лень целый день названивать?

– Не знаю, – проговорила Аннабель. – Сама знаешь, она…

Девушка замолчала, задумавшись, как лучше выразиться. Что, собственно, с мамой? Нервная? Сумасшедшая?

– Тебя не отпустят сегодня вечером.

– Наплевать. Не могу сидеть дома.

– Теперь-то скажешь? – спросила Ребекка, открывая свой шкафчик, и выругалась, когда из него вывалился учебник.

– Скажу – что?

– Кто он. Теперь, когда все равно все кончилось.

– Давай до вечера, – сказала Аннабель. – Вечером все расскажу, обещаю.

– Хорошо. Но я тоже должна тебе кое-что рассказать. Обещай не сердиться.

Аннабель кивнула и подумала, что наверняка рассердится, – так всегда бывает, когда обещаешь не сердиться.

– Речь идет о Вильяме, – сказала Ребекке. – О Вильяме Старке, – уточнила она, видя, что Аннабель молча уставилась на нее.

– Я знаю, кто это такой.

– Догадываюсь, но тогда почему ты ничего не говоришь?

– Продолжай, – сказала Аннабель.

– Мы с ним… он позвонил, такой расстроенный, когда ты… мы с ним встретились и… подожди, не уходи! Черт подери, Белла, нельзя же так просто развернуться и уйти!

Бард на сцене сделал перерыв и подошел к барной стойке. За столом, где сидели Сванте и Вильям, было шумно.

– Ты знаешь этих парней, да? – спросила Сюзанна, кивнув в сторону их стола.

– Ну да, – ответила Чарли. – А почему ты спрашиваешь?

– Сразу видно, что ты давно здесь не была, – улыбнулась Сюзанна. – Ты ведь не думаешь, что можно допросить компанию парней по поводу пропавшей девушки – и никто об этом не узнает? Неужели ты забыла, как быстро распространяются сплетни?

Чарли покачала головой. Она не забыла, как быстро слухи и новости облетали поселок.

– Что ты о них знаешь? – спросила она. – Что за люди?

– О таком зяте ни одна теща мечтать не станет, – усмехнулась Сюзанна, – посмотри на них! – продолжала она, когда Сванте встал, упершись ладонями в грудь Вильяма.

Эрик мгновенно подскочил к ним. Несколько долгих мгновений он и Сванте стояли друг напротив друга, глядя друг другу в глаза. Потом Эрик покачал головой и вернулся за барную стойку.

– Ему здесь не место, – сказала Сюзанна. – Не понимаю, почему Эрик не выставит его. Наверное, не решается.

– Почему?

– Отец Сванте владеет фанерной фабрикой.

– Понимаю, – сказала Чарли.

– Эрик не то чтобы большого ума человек, но он в состоянии сообразить: никто за него не вступится, если ему придет в голову выставить Сванте. Все боятся потерять работу на фабрике.

Чарли снова посмотрела в сторону стола, за которым сидел Сванте. «Приятели Аннабель», – подумала она. Не слишком ли хладнокровно сидеть и выпивать в пабе, когда их подружка пропала без вести? Или это именно то что нужно после целого дня, проведенного за прочесыванием леса?

У Сюзанны зазвонил телефон. Извинившись, она ответила.

– Да-да, уже иду, да, но я встретила старую подругу и… да, я помню, что обещала, только один бокал, нет, дойду сама, – она подняла глаза к небу. – Да, но ты ведь понимаешь, что не можешь оставить детей одних!

– Твой муж? – спросила Чарли, когда Сюзанна закончила разговор.

Сюзанна кивнула.

– Рвется меня забрать. Думаю, им движет не забота обо мне, а забота о своем удобстве. Он не хочет, чтобы я явилась домой поздно, так что ему придется завтра утром самому собирать детей. Черт, я еще не хочу уходить!

«Так оставайся», – хотелось сказать Чарли.

– Звони! – сказала Сюзанна, поднимая руку.

– У меня нет твоего номера.

– Да. Действительно.

Сюзанна попросила Чарли продиктовать свой номер, набрала его и позвонила.

После ухода Сюзанны Чарли еще некоторое время сидела одна. Взяв в руки телефон, чтобы сохранить номер подруги, она увидела два пропущенных звонка от Хенрика. Что он себе думает? Что она будет прикрывать его, если его жена начнет ей названивать? Становилось все очевиднее, что он просто идиот.

Бард на сцене снова начал петь после перерыва. Теперь в дело пошли хлопковые поля Луизианы. Песня снова вернула Чарли в Люккебу. Бетти, которая делает музыку погромче и требует, чтобы все шли танцевать. Некоторое время Чарли размышляла по поводу имен участников вечеринок, которые перечислила Сюзанна. Этих людей она помнила лишь как размытые фигуры без четких очертаний. Единственным, кто отчетливо рисовался у нее в памяти, был Маттиас. Забыть его лицо она так и не смогла.