Лина Бенгтсдоттер - Аннабель [litres]

Ребекка улыбнулась.

– Это у нее сейчас период такой.

Чарли попросила уточнить, что она имеет в виду.

– Я имею в виду – когда ее что-нибудь зацепит, она отдается всей душой. Она говорит, что ей хочется понять суть разных течений, чтобы решить, подходит ей это или нет. В следующий раз она, возможно, запишется в клуб естествоиспытателей или что-нибудь еще.

Ребекка откашлялась и проговорила чуть тише:

– Если этот следующий раз настанет.

– Ты хочешь сказать, что на нее легко повлиять?

– Нет, – ответила Ребекка. – Она совсем не такая. Аннабель… она очень умная. Она не позволит другому собой управлять. Но она очень любознательная. Пожалуй, самая любознательная из всех, кого я знаю.

Ребекка несколько раз сглотнула и стала смотреть в окно. Ее колени под столом затряслись.

– Я хотела пойти покурить, – проговорила Чарли, не обращая внимания на скептическое выражение лица Андерса. – Составишь мне компанию?

Ребекка кивнула и поднялась.

Они вышли на задний двор. Двое детишек – слишком маленьких, чтобы оставаться на улице без присмотра, – сидели и копались в песочнице чуть в стороне.

Чарли протянула Ребекке сигарету, достала себе.

– Не могу спать по ночам, – сказала Ребекка, сделав глубокую затяжку. – Днем я хожу со всеми искать, а ночью все равно не могу заснуть. А если задремлю, то мне снится она.

Ребекка потерла лицо тыльной стороной ладони.

– И что тебе снится?

– Всякие странности. Мне снится, что мы опять маленькие и ходим в садик, что мы прячемся в корабле, который стоял у нас на игровой площадке. Мы так делали с Беллой, когда на обед давали мерзкую еду или когда мы что-нибудь натворили. Внизу было совсем небольшое отверстие, через которое воспитательницы не могли протиснуться. Они пытались нас подкупить, угрожали, ругались, требовали, чтобы мы вышли, но мы не слушали. Ее уже нет, этой дырки. Когда я как-то забирала свою сестренку, то заметила, что эту дырку забили досками.

Некоторое время они молчали.

– Чертовски жарко, – сказала Ребекка. – Будь сегодня обычный день, мы с Аннабель отправились бы на Малый Родос. Это пляж, – уточнила она. – Не настоящий Родос.

Чарли улыбнулась.

– Будь сегодня обычный день, вы, наверное, пошли бы в школу?

– Да, конечно.

Ребекка бросила окурок на землю, но потом передумала, затушила огонек и подняла окурок.

– Никогда не знаешь, что они могут запихнуть в рот, – сказала она, кивнув на детишек в песочнице.

– Тут есть банка для окурков, – сказала Чарли. – Еще по одной?

– Ты это по-настоящему? – спросила Ребекка, глядя на нее серьезным взглядом. – Я хотела сказать… доброта – это какая-то стратегия, чтобы меня разговорить?

– Но ведь тебе самой хочется выговориться?

Ребекка кивнула и взяла еще одну сигарету из пачки, которую протянула ей Чарли.

– Ты сказала, что она была немного не в себе, – произнесла Чарли. – Как ты думаешь, в чем могло быть дело? Что обычно выводило Аннабель из себя?

– Ссоры с мамой. – Ребекка подалась вперед, чтобы Чарли зажгла ее сигарету. – Они часто ссорятся. Белла говорит, что у нее от Норы удушье.

– Как ты думаешь, что она имела в виду?

– По-моему, это очевидно. Что ее душит мамашина болезненная потребность все контролировать.

– Как ты воспринимаешь Нору?

– Как я ее воспринимаю?

– Да.

– Мне кажется, у нее что-то не в порядке с головой. У этого человека какой-то серьезный дефект.

– Как она обращается с тобой? – спросила Чарли. – Как Нора ведет себя с тобой?

– Думаю, она меня недолюбливает. Считает, что я впутываю ее девочку во всякие плохие дела.

– А ты ее вправду впутываешь?

– В таком случае, мы делаем это взаимно.

Ребекка затянулась.

– Одно могу сказать про Аннабель: никто не сможет втянуть ее в то, чем ей не хочется заниматься. Аннабель крута.

– У нее есть враги?

– Ну, может быть, не совсем враги, но, конечно же, всегда найдутся те, кого она раздражает. Думаю, потому что она умная и не боится высказывать свое мнение. За такое здесь могут люто возненавидеть.

– Ты имеешь в виду кого-то конкретно?

– Нет, я говорю вообще. Но она часто переругивалась со Сванте Линдером. Хотя мне кажется, что скорее она его ненавидела, чем наоборот.

– В тот вечер они тоже поругались?

– Мне кажется, не больше, чем обычно. Но ведь я не все время была рядом с ней, я ведь была наверху… с Вильямом.

Позади них открылась дверь. Это был Аднан с сестрой Ребекки. Девочка была в соплях, с красными глазами.

– Она хочет домой, – сказала Аднан.

Ребекка привычно подняла девочку и посадила на бедро. Малышка уткнулась лицом в шею старшей сестры. Погладив ее по спине, Ребекка пообещала, что сейчас они пойдут домой печь блинчики с вареньем и сливками.

«Как мама, – подумала Чарли. – Как мать, утешающая своего ребенка».

Аднан зашел обратно в здание.

– Если еще что-нибудь понадобится, так просто позвони, – сказала Ребекка.

– Ребекка, – проговорила Чарли, обращаясь к ее спине, когда та уже двинулась прочь, – как ты думаешь, что случилось с Аннабель?

– Что я думаю? – Ребекка остановилась, обернулась и взглянула на нее. – Я надеюсь, что она сбежала. Будь у меня такая мамаша, я бы давно так сделала. Я все время звоню ей и шлю эсэмэски в надежде, что она ответит, сообщит мне, что она просто сбежала, что она жива и с ней все в порядке.

– Но ведь прошла уже почти целая неделя, – сказала Чарли.

– Я прекрасно знаю, сколько прошло времени. Просто говорю, что надеюсь. Теперь мне надо отвести ее домой, – Ребекка кивнула на сестру. – Если еще что-нибудь вспомню – позвоню.

Ребекка посадила сестренку на плечи. Сестренка радостно засмеялась. Чарли смотрела им вслед, пока они не скрылись за углом, и лишь потом вернулась в здание.

– Что новенького?

Микке внезапно оказался за спиной у Чарли. От неожиданности она вскрикнула, а он рассмеялся по поводу ее испуга. Не ожидал, что ее так легко напугать.

– Просто я не слышала, как ты подошел, – сказала Чарли. – Мне нужно побеседовать наедине с Норой Роос.

– Так ты все же думаешь, что Нора…

– Ничего я не думаю, но нам важно побольше узнать о том, что происходит в этой семье, почему Нора так контролирует дочь, почему… ну, ты понимаешь, что я имею в виду. И организуй мне встречу с Вильямом Старком. С ним я тоже должна поговорить.

– Прямо сейчас?

– Через час. Сперва мне нужно сделать одно дело.

– А обед? – спросил Микке. – Мы решили заказать еду из мотеля.

– Перехвачу чего-нибудь по дороге.

– Кстати, я переговорил с Ханнесом – пастором – по поводу того, что так возмутило Аннабель на встрече библейского кружка. Спросил про ту цитату, которую тетеньки не могли вспомнить.

– И что?

– Это была не цитата. Они говорили о доброте Бога – типа, если Бог добр, то почему он допускает, чтобы в мире творилось так много зла. И Аннабель, как всегда, задавала много вопросов. Ханнесу не показалось, чтобы она была возмущена. Просто у нее это как-то не сходилось.