Ларс Кеплер - Песочный человек

— Ты в курсе, — сказал Вернер, пододвигая ей стул.

— Да, — кивнула Сага.

Она сбросила свою темно-зеленую куртку на пол и села. На Саге были всегдашние черные джинсы, спортивная толстовка с эмблемой боксерского клуба.

— Если ты действительно готова работать под прикрытием в отделении, где содержится Юрек Вальтер, начинать надо прямо сейчас. — Карлос не скрывал энтузиазма.

— Я просмотрел наш договор. Конечно, там кое-что можно улучшить, — быстро объяснил Вернер.

— Отлично, — буркнула Сага.

— Кажется, у нас есть зазор и мы сможем повысить оплату…

— Вот сейчас мне на оплату наплевать.

— Ты сознаешь, что это очень рискованное задание? — осторожно спросил Карлос.

— Я хочу его выполнить, — твердо ответила она.

Вернер положил на стол, рядом со своим мобильным, серый телефон, набрал короткое сообщение и посмотрел Саге в глаза.

— Ну что, запускаем машину? — спросил он.

Сага кивнула. Вернер отправил сообщение. Телефон коротко прожужжал.

— У нас несколько часов, чтобы подготовить тебя к тому, с чем ты столкнешься, — сказал Йона.

— Тогда поторапливайтесь, — спокойно ответила она.

Мужчины тут же запустили ноутбуки и открыли нужные файлы. Руки у Саги покрылись гусиной кожей, когда она поняла, сколько всего уже сделано.

Стол был завален картами местности возле Лёвенстрёмской больницы и системы подземных ходов, подробными чертежами отделения судебной психиатрии и специального отделения.

— Завтра утром в суде первой инстанции в Упсале тебе вынесут приговор и отправят в Крунуберг, в женское отделение, — начал Вернер. — В первой половине дня тебя перевезут в Катринехольм, в больницу Карсудден. Ехать примерно час. К тому времени на столе будет лежать заключение Управления пенитенциарно-исправительных учреждений о переводе в Лёвенстрёмскую больницу.

— Я тут начал набрасывать диагноз, посмотришь потом. — Поллок осторожно улыбнулся Саге. — Тебе нужна достоверная история болезни: что там было в детстве и юности, меры экстренной помощи, помещение в больницы, процедуры и курсы лечения вплоть до сего дня.

— Понимаю.

— У тебя есть аллергия на что-нибудь? Заболевания, о которых нам следует знать?

— Нет.

— Печень, сердце в порядке?

За окнами квартиры на Тантогатан началась сырая метель. Мокрые снежинки с быстрым пощелкиванием ударялись об оконное стекло. На светлой книжной полке стояла фотография в рамке: семейство в бассейне. У отца красный нос — обгорел на солнце, двое детей с хохотом вцепились в двух больших надувных крокодилов.

— Отправная точка — это то, что у нас очень, очень мало времени, — начал Поллок.

— Мы даже не знаем, жива ли Фелисия. — Карлос постучал по столу ручкой. — Но если она жива, то с очень большой вероятностью страдает от болезни легионеров.

— Тогда у нас, может быть, неделя, — сказал Поллок.

— А в худшем случае — она осталась совсем одна. — Йона не мог скрыть напряжения, голос выдал его.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Сага. — Она же держалась больше десяти лет…

— Да, но бегство Микаэля, — перебил Вернер, — бегство Микаэля может объясняться тем, что сообщник Вальтера заболел или…

— Он мог умереть, мог просто бросить все и уйти, — подхватил Карлос.

— Мы не успеем, — прошептала Сага.

— Должны успеть!

— Если Фелисия осталась без воды, мы ничего не сможем сделать, она умрет не сегодня завтра, — сказал Поллок. — Если она больна, как Микаэль, у нас, вероятно, есть еще неделя, но в этом случае у нас появляется шанс… гипотетическая возможность, даже если дела плохи.

— Если она осталась только без еды, то у нас, может быть, недели три-четыре.

— Мы почти ничего не знаем, — сказал Йона. — Мы не знаем, там ли еще сообщник Вальтера, не знаем, что там происходит. Вдруг он закопал Фелисию?

— Может, он собирается держать ее в капсуле еще двадцать лет. — У Карлоса дрогнул голос.

— Единственное, что мы знаем, — это что она была жива, когда Микаэль бежал, — подытожил Йона.

— Я больше не могу. — Карлос поднялся. — Хочется просто лечь и заплакать, когда я думаю о…

— Сейчас у нас нет времени плакать, — перебил Вернер.

— Я только хочу сказать, что…

— Понимаю. Согласен, — громко сказал Вернер. — Но через час с небольшим в Управлении пенитенциарно-исправительных учреждений начнется срочное совещание. Там должны принять формальное решение о переводе пациентов в специальное отделение Лёвенстрёма, и…

— Я даже не понимаю сути задания, — сказала Сага.

— …и новое удостоверение личности к этому времени должно быть готово. — Вернер поднял руку, призывая Сагу успокоиться. — Мы должны подготовить твою историю болезни и судебно-психиатрическое заключение, приговор в суде первой инстанции должен быть внесен в базу Государственного управления судопроизводства и организовано временное помещение в Карсудден.

— Надо поторапливаться, — заметил Поллок.

— Но Саге не все ясно в задании, — напомнил Йона.

— Это просто потому, что оно черт знает как тяжело… Я хочу сказать — как мне держаться, если я не знаю, как измениться… конкретно — как?

Поллок протянул Саге тонкую пластиковую папку.

— В первый день ты поместишь в комнате дневного пребывания маленький микрофон, оптоволоконный приемник и передатчик, — сказал Вернер.

Поллок передал Саге пластиковый пакет с микрофоном.

— Мне его сунуть в задницу?

— Нет. В этой больнице устраивают полные обыски, — заметил Вернер.

— Ты его проглотишь, а потом выблюешь, пока он не опустился в двенадцатиперстную кишку… а потом снова проглотишь, — объяснил Поллок.

— Не жди дольше четырех часов, — предостерег Вернер.

— То есть я должна держать его в себе, пока не пристрою в комнате дневного пребывания.

— В фургоне будут сидеть сотрудники, которые станут вести прослушивание в режиме реального времени, — продолжал Поллок.

— Ладно, эту часть я поняла. Давайте мне приговор суда первой инстанции, давайте все это говно про принудительное лечение и так далее и тому подобное…

— Все это нужно, чтобы…

— …я могла продолжать. Понятно… И вот я знаю свое прошлое, попадаю в нужное отделение, устанавливаю микрофон, но… — Взгляд Саги стал тяжелым, губы побелели, когда она посмотрела в лицо каждому по очереди. — Но с чего… с чего вдруг Вальтер станет что-то рассказывать мне?

Натан поднялся, Карлос обеими руками закрывал лицо, Вернер тыкал пальцем в кнопки телефона.

— Не понимаю, с чего Вальтер станет говорить со мной, — повторила Сага.

— Естественно, наша затея — авантюра, — заметил Йона.

— В этом отделении три отдельных комнаты-изолятора и общая дневная с беговой дорожкой и телевизором за армированным стеклом, — стал объяснять Вернер. — Вальтер тринадцать лет просидел в отделении один, и я не знаю, как часто использовалась дневная комната.