Ларс Кеплер - Песочный человек

Натан подвинул Саге чертеж специального отделения и пальцем обозначил прямую линию от камеры Вальтера до комнаты дневного пребывания.

— Если нам не везет по полной, то… Персонал не разрешает пациентам видеться друг с другом, тут мы ничего не сможем сделать, — признался Карлос.

— Понимаю, — сосредоточенно сказала Сага. — Но я все думаю о том, что понятия не имею… ни фига не имею понятия о том, как мне подобраться к Вальтеру.

— По нашему плану ты будешь настаивать на встрече с адвокатом из административного суда, потребуешь, чтобы комиссия по новой оценила степень риска, — сказал Карлос.

— Кому я об этом скажу?

— Главному врачу Роланду Брулину. — Вернер положил перед ней фотографию.

— Вальтер очень ограничен в передвижениях, — сказал Поллок. — Так что он станет внимательно наблюдать за тобой и в конце концов начнет задавать вопросы. Потому что твое присутствие — это для него окно во внешний мир.

— Чего мне от него ждать? — спросила Сага.

— Он хочет бежать, — серьезно сказал Йона.

— Бежать? — с сомнением спросил Карлос и постучал по кипе докладов. — Он за все время не сделал ни одной попытки…

— Он не пытался, потому что не был уверен в успехе, — перебил Йона.

— И вы думаете, что он в такой ситуации скажет что-нибудь, что приведет вас к капсуле? — Сага не скрывала, что настроена скептически.

— Мы знаем, что у Вальтера есть сообщник… Фактически это означает, что он способен полагаться на других людей, — сказал Йона.

— В таком случае он не параноик, — заметил Поллок.

— Уже легче, — улыбнулась Сага.

— Никто из нас не думает, что Вальтер укажет прямое направление, — сказал Йона. — Но если ты его разговоришь, он рано или поздно скажет что-то, что приведет нас к Фелисии.

— Ты ведь уже говорил с ним, — заметила Сага.

— Да, он заговорил со мной. Надеялся, что я изменю свои свидетельские показания… но за все это время он никого не коснулся лично.

— Так почему он заговорит о чем-то конкретном со мной?

— Потому что ты исключительная. — Йона посмотрел ей в глаза.

Сага поднялась и, обхватив себя руками, смотрела в окно на снег с дождем.

— Сложность в том, что мы должны обосновать перевод в специальное отделение Лёвенстрёмской больницы и в то же время найти преступление и диагноз, которые не повлекли бы за собой лечение тяжелыми препаратами, — заметил Вернер.

— Задание провалится, если тебя привяжут ремнями к койке или применят электрошок, — деловито добавил Поллок.

— Черт, — прошептала Сага и повернулась к собравшимся.

— Юрек Вальтер очень умен, — сказал Йона. — Манипулировать им нелегко, а лгать ему — крайне опасно.

— Мы должны создать личность-совершенство. — Вернер коротко глянул на Сагу.

— Я много об этом думал. И решил, что в основе я дам тебе шизоидное расстройство личности. — Поллок прищурился на Сагу, и от его глаз потянулись глубокие морщины.

— Хватит ли? — спросил Карлос.

— Если добавить повторяющиеся психотические состояния и эпизоды буйного поведения…

— Отлично, — кивнула Сага. На щеках у нее выступили красные пятна.

— Будешь принимать по восемь миллиграммов трилафона три раза в день. Это нестрашно.

— А насколько на самом деле опасно это задание? — спросил наконец Вернер — сама Сага так и не задала этот вопрос.

— Вальтер очень опасен. Второй заключенный, который прибудет в больницу вместе с Сагой, опасен тоже. А когда Сага окажется на месте, мы не сможем влиять на события, — честно ответил Поллок.

— То есть вы вообще не гарантируете моему агенту безопасность? — спросил Вернер.

— Нет, — ответил Карлос.

— Сага, ты отдаешь себе в этом отчет? — спросил Вернер.

— Да.

— О задании будет известно только небольшой группе, у нас нет никакой возможности знать, что происходит в специальном отделении Лёвенстрёма, — сказал Поллок. — Так что если мы по какой-то причине потеряем связь с тобой, то через двадцать семь часов прервем задание — но в эти двадцать семь часов тебе придется выкручиваться самостоятельно.

Йона положил перед Сагой подробный план отделения и указал ручкой на дневную комнату.

— Как видишь, здесь — двери шлюз-камеры, а там — три двери с автоматическим замком, — сказал он. — В крайнем случае ты можешь попытаться забаррикадироваться здесь, и, может быть, еще здесь и здесь, хоть это и нелегко… А если ты окажешься перед вот этим шлюзом, то место оператора и вот эта область будут лучше всего.

— Вот здесь можно пройти? — Сага показала место на плане.

— Да, а вот здесь — нет. — Йона пометил крестиком дверь, которую нельзя было одолеть, не имея карточки и не зная цифрового кода.

— Запрешься и будешь ждать помощи… — Карлос зашуршал лежащими на столе бумагами. — А если что-то пойдет не так на более поздней стадии, я хочу показать тебе…

— Погоди, — перебил Йона. — Запомнила чертеж?

— Да.

Карлос вытащил большую карту местности возле больницы.

— Первым делом спасательная машина въедет сюда. — Он указал дорожку позади больницы. — Остановим ее с краю площадки для отдыха… Но если ты не сможешь выбраться сюда, просто беги в лес вот к этой точке.

— Хорошо.

— Спецгруппа, вероятно, пойдет сюда… и по подземному коридору, будет зависеть от сигнала тревоги.

— Если о задании не станет известно, мы можем вывести тебя из игры и восстановить реальное положение вещей, — сказал Вернер. — Ничего не произойдет, мы восстановим прежние данные в базе Управления судопроизводства. Тебе не выносили приговор, тебя никуда не заключали.

В комнате воцарилась тишина — словно все неправдоподобие задачи вдруг предстало во всей своей непривлекательной ясности.

— Сколько человек вообще верит, что я выполню задание? — тихо спросила Сага.

Карлос неуверенно кивнул и что-то пробормотал.

Йона только покачал головой.

— Может быть, ты его выполнишь, — произнес Поллок. — Но задание это трудное и опасное.

— Ты постарайся, — сказал Вернер и на миг положил ей на плечо свою большую руку.

Сага забрала составленную Поллоком биографическую справку с собой, в розовую спальню с изображениями Беллы Торн и Зендаи на стенах. Через пятнадцать минут она вернулась на кухню. Медленно вошла, остановилась посредине. Тень от длинных ресниц дрожала на щеках. Мужчины замолчали. Все взгляды устремились на хрупкую фигурку с бритой головой.

— Меня зовут Натали Андерссон, у меня шизоидное расстройство личности, которое сделало меня интровертом, — начала Сага, садясь на стул. — А еще у меня периодически бывают психотические состояния, с эпизодами буйного поведения. Поэтому я принимаю трилафон. Теперь мне хватает восьми миллиграммов, три раза в день. Маленькие белые таблетки… из-за них у меня болит грудь, и я не могу спать на животе. Еще мне дают циправил, тридцать миллиграммов… или сероксат, двадцать миллиграммов.